спросил он. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой, от которого у меня внутри всё перевернулось. Прямо в ухо, почти касаясь губами.
Я повернулась. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела, запах — терпкий, мужской, с нотками парфюма и пота.
— Отдыхаю, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Одна?
— Уже нет.
Он усмехнулся — уголками губ, чуть заметно. Протянул руку, взял меня за запястье. Пальцы горячие, сильные.
— Потанцуем?
Я не ответила. Просто кивнула.
Он повёл меня в толпу.
Танцпол встретил нас стеной звука. Бас долбил так, что вибрировали кости. Лазеры резали темноту, выхватывая из мрака лица, руки, блестящие от пота тела. Мы втиснулись в самую гущу, и он развернул меня к себе.
Мы танцевали.
Сначала просто двигались в ритме, глядя друг на друга. Он не отводил взгляд. Смотрел в глаза, в губы, на шею, снова в глаза. Я чувствовала, как под этим взглядом плавится всё внутри.
Потом его руки легли мне на талию. Легко, почти невесомо. Пальцы чуть сжались, погладили кожу через тонкую ткань платья. Я подалась вперёд, ближе.
Он притянул меня к себе.
Теперь мы танцевали вплотную. Грудь к груди, бёдра к бёдрам. Его руки скользили по моей спине, по ягодицам, прижимали, не давая отстраниться. Я чувствовала, как его член упирается мне в живот — твёрдый, налитой, готовый.
Я обвила руками его шею, вцепилась пальцами в волосы на затылке. Он наклонился, прижался губами к моей шее, чуть ниже уха. Поцелуй — влажный, горячий, с лёгким прикусыванием. Я застонала, запрокинув голову.
Музыка гудела вокруг, чужие тела толкали нас, но мы не замечали ничего. Только его губы на моей шее. Только его руки на моих бёдрах. Только его член, упирающийся в меня с каждым движением.
Одна его рука скользнула выше, сжала грудь. Пальцы нашли сосок через ткань, сжали, покрутили. Я впилась ногтями в его плечи, закусила губу, чтобы не закричать.
— Хочешь? — прошептал он мне на ухо, перекрывая музыку.
Я повернулась, посмотрела в его глаза. В них горело то же, что и во мне — голод, желание, нетерпение. Никаких лишних слов. Всё было написано на лицах.
— Хочу, — ответила я.
— Тогда пошли.
Он взял меня за руку и повёл куда-то в темноту, мимо танцпола, мимо вип-зон, в длинный коридор с тусклым красным освещением. Туалеты. Табличка с силуэтами. Он толкнул дверь в мужской, затащил меня внутрь и запер задвижку.
Часть 2. Кабинка
Внутри было тесно, душно, пахло хлоркой и дешёвым освежителем. Красный свет делал всё призрачным, нереальным. Кабинка была едва больше метра в ширину — унитаз, маленькая раковина, зеркало на стене.
Он прижал меня к стене, впился в губы.
Поцелуй был жадным, голодным, без намёка на нежность. Язык, зубы, слюна. Я вцепилась в его футболку, задрала, провела руками по груди — твёрдой, горячей, с жёсткими сосками, которые набухли от возбуждения. Он застонал мне в рот и рванул моё платье вниз.
Платье упало к ногам. Я осталась в одних трусах — тонких, кружевных, уже мокрых насквозь. Ткань прилипла к коже, пропиталась возбуждением насквозь. Он оторвался от моих губ, посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое, почти звериное.
— Боже, какая ты... — выдохнул он.
— Хватит слов, — прошептала я, стягивая с него футболку.
Он расстегнул джинсы, спустил их вместе с боксерами. Член выскочил наружу — твёрдый, длинный, с тёмной головкой, с которой уже капала смазка, густая, тягучая, оставляющая на пальцах влажные следы. Я обхватила его рукой, сжала, и он застонал, запрокинув голову, вцепившись в мои плечи.
— Садись, — сказал он, опускаясь на крышку унитаза.
Покоренная