на торте. Людмила Витальевна извивалась, ее глаза закатывались, а щупальца пульсировали, накачивая ее зрелое тело демоническим семенем — густым, теплым, как расплавленный мед, заполняющим каждую полость с чавкающим звуком. "По... Могите! Вытащит... ! — булькнула она сквозь щупальце, ее тело продолжало трепыхаться : бедра дергались, смазка текла ручьем, а куст волос между ног стал мокрым и спутанным.
Тем временем из книгохранилища вышла вторая работница — 30-летняя Вера Анатольевна, чопорная дама, выглядевшая старше своих лет: сухая, как осенний лист, в строгом платье и с прической "бабушкин пучок". Она замерла, увидев хаос, но демон не дал опомниться. Одно грязное щупальце, только что вылезшее из зада Людмилы Витальевны — все в слизи и смазке, блестящее, как масляный блин, — рвануло к ней и залезло прямо в рот, проникая по гланды с булькающим звуком. Вера Анатольевна выпучив глаза, закашлялась, слюна потекла по подбородку. Демон сорвал с нее одежду: платье разлетелось в клочья, обнажив худощавое тело с крохотными грудями — маленькими, как грецкие орехи, с бледными сосками.
Щупальца обвили ее, оттягивая груди с такой силой, что соски вытянулись, как резинки, а кожа покраснела от напряжения. "Аааа! — завопила она, слезы брызнули из глаз, катясь по щекам горячими ручьями. Демонические щупальца были скользкими, теплыми, с присосками, которые чмокали и тянули, посылая волны боли и странного удовольствия по нервам. Демон трахал ее во все отверстия, его "члены" на концах щупалец пульсировали, входя с хлюпаньем, растирая внутренние стенки, как наждачкой по шелку. Вера Анатольевна извивалась, ее сухая кожа теперь блестела от пота и слизи, а крохотные груди набухали от натиска, соски твердели и росли, становясь чувствительными, как оголенные нервы.
Хаос распространился на всех остальных женщин и девушек в библиотеке — студенток, домохозяек, случайных посетительниц. Демон, как кракен поехавший по порно, срывал одежду со всех: юбки летели, блузки рвались, трусики соскальзывали с влажным шлепком. Щупальца проникали повсюду — в рты с чавканьем, в задницы с тугим сопротивлением, спереди с ритмичными толчками, растирая и заполняя. Воздух наполнился стонами, хлюпаньем и едким запахом похоти. Одна студентка, с пышными формами, визжала, когда щупальце обвило ее бедра, растирая клитор присоской — тактильно это было как тысяча языков, скользких и вибрирующих. Другая, стройная девушка, чувствовала, как демон накачивает ее семенем — теплым, густым, заполняющим с ощущением переполненности, как будто внутри надувается шарик.
Тимур и Антон, перепуганные до чертиков, схватили штаны За пояса и нырнули под ближайший стол. "Блин, Тим, твой фолиант — это не книга, а порно-апокалипсис! — прошептал Антон, пытаясь не смотреть. — А если оно и нас заметит?" Тимур, красный как помидор, ответил: "Ш-ш-ш, держи штаны крепче, а то Похотунис подумает, что мы есть в меню!" Рядом с ними на полу хныкала девушка-копирайтер — миловидная брюнетка в очках, которую демон отвлек нашествием от ноутбука и ксерокса. Она сидела, поджав колени, ее блузка была разорвана, а юбка задрана, но щупальца пока не добрались: "Это... это конец света? Или просто локальное нашествие озабоченных монстров?" — всхлипывала она, ее кожа мурашками от страха, а волосы растрепаны, как после урагана.
Перед их глазами разворачивался сюр: животы женщин надувались, как воздушные шары на празднике, от демонического семени — оно бурлило внутри, теплая волна переполнения, заставляющая кожу растягиваться с тугим скрипом. Груди набухали: соски темнели, становясь шоколадно-коричневыми, росли в размерах, как грибы после дождя, пульсируя от внутреннего давления. Даже обвислые сиськи Людмилы Витальевны — раньше висевшие, как груши на ветке, — надулись, стали упругими и круглыми, соски торчали, как кнопки на пульте, чувствительные
Голосуй, а то...