влажным, чавкающим звуком вылезло нечто новое. Член-паук. Огромный, чёрный, блестящий от смазки, с шестью длинными, суставчатыми руками-ногами, покрытыми мелкими шипами и присосками, как у настоящего тарантула, только вместо волос — тонкие, пульсирующие венки. Он двигался рывками, как паук на охоте, и его "глаза" — два горящих красных огонька на головке — сразу зафиксировались на копирайтерше.
"БЕГИ, Алиса, беги!" — заорал Тимур, но было поздно.
Девушка споткнулась о чью-то разорванную юбку, упала на колени, юбка задралась, обнажив белые гольфы до середины бедра и кружевные трусики. Член-паук прыгнул. Шесть рук-ног мгновенно обвили её талию, бёдра, шею — не давая даже вдохнуть. Она закричала, но крик утонул в общем хоре стонов, плача и влажных чпоков вокруг.
"Нет! Пожалуйста, нет!" — взвизгнула Алиса, пытаясь оттолкнуть тварь ладонями, но паучьи руки уже мяли её грудь — сильно, грубо, сжимая через тонкую ткань блузки. Сиськи, довольно полные и упругие (она всегда стеснялась их на работе, а теперь они стали главным трофеем), вывалились наружу, когда блузка разорвалась с треском. Паучьи пальцы с присосками чмокали по коже, тянули соски, крутили их, отчего девушка завыла ещё громче — смесь боли и шока. Соски мгновенно набухли, стали твёрдыми, как камешки.
Между тем мелкие демонята — те самые крошечные копии своих "матерей", что уже плодились из других женщин — облепили её ноги. Их ручки цеплялись за гольфы, рвали ткань, лезли под юбку. Один вцепился зубками в край трусиков и потянул вниз с таким звуком, будто рвут мокрую бумагу. Другие полезли прямо между ног — крохотные язычки, пальчики, хвостики — всё это копошилось, лизало, щипало, растирало клитор с бешеной скоростью. Девушка дёргалась, её бёдра тряслись, смазка уже текла по внутренней стороне ног, смешиваясь с кровью от мелких царапин.
А потом пришло оно.
Одно мощное щупальце — толстое, как запястье взрослого мужчины, с венами, пульсирующими в такт сердцебиению демона — влетело в её влагалище одним резким, беспощадным толчком. Раздался влажный, рвущий звук, брызнула кровь — ярко-алая на фоне белых гольф и липкой слизи. Девушка закричала так, что уши заложило: дикий, надрывный вопль, полный ужаса и внезапной, запретной боли. Её тело выгнулось дугой, живот втянулся, а потом щупальце начало качать её вверх-вниз, насаживая ритмично, глубоко, с хлюпающими ударами. Каждый толчок сопровождался фонтанчиком крови и смазки, которые стекали по щупальцу и капали на пол.
Рядом с ней повисла, всё так же болтаясь, распятая Людмила Витальевна — теперь с пятью мини-Людмилами, которые продолжали сосать молоко и фистинговать её. Две из них перепрыгнули и повисли на сосках копирайтерши, вцепившись зубками и ручками, болтая ножками в воздухе, как дети на качелях. Их крошечные хвостики виляли, а ротики чмокали, вытягивая розовые соски из ещё не полностью набухших грудей. Девушка чувствовала, как соски тянутся, болят, горят — каждое подёргивание мини-демонов посылало электрические разряды вниз живота, усиливая ощущения от щупальца внутри.
Она качалась на нём, насаженная, как марионетка, ноги в белых, испачканных кровью гольфах болтались, кровь и смазка стекали по бёдрам тонкими струйками. Её крик перешёл в хриплые, прерывистые стоны — тело уже начало предавать, бёдра сами подмахивали, влагалище сжималось вокруг толстого ствола.
Они развернулись и рванули к выходу — уже не оглядываясь. За спиной раздавался хор: стоны, плач, чавканье, хлюпанье, мерзкий.ю, тонкий смех мини-демонов и низкое, довольное мурлыканье Похотуниса:
"Мяу-ррр... ещё одна кошечка в коллекцию..."
Парни вылетели на улицу, захлопнув тяжёлую дверь библиотеки. Снаружи было тихо, только далёкий
Дочь полковника