шум машин и их собственное тяжёлое дыхание. Они прислонились к стене, пытаясь отдышаться.
"Больше никогда, Тим, — прохрипел Антон. — Никогда. Даже если там будет написано 'Секрет бессмертия и бесплатного пива'."
Тимур только кивнул, глядя в пустоту.
"Ага."
А за дверью продолжалась вакханалия.
Улица продолжала быть тихой, слишком обычной — машины ехали, где-то залаяла вновь собака, солнце светило, как ни в чём не бывало. Они прислонились к стене, пытаясь осознать, что только что пережили.
И тут из-за угла вышла Татьяна Григорьевна — мать их одногруппницы Катьки, та самая сочная милфа, о которой в универе ходили легенды. Лет сорок пять, но выглядела на тридцать пять с хвостиком: пышная грудь четвёртого размера, обтянутая белой блузкой, которая еле сдерживала напор, узкая талия, бёдра, от которых у половины парней на факультете начинались проблемы с концентрацией, и длинные ноги в чёрных колготках и туфлях на каблуке. Волосы собраны в высокий хвост, лёгкий макияж, и эта фирменная улыбка «я всё знаю, но сделаю вид, что ничего не понимаю».
Она шла прямо к дверям библиотеки, держа в руках папку с документами.
— Ой, мальчики, привет! — прощебетала она, заметив их. — Вы чего тут стоите, как потерянные щенки? Катька сказала, тут можно быстро распечатать курсовую. Мне срочно надо.
Тимур и Антон переглянулись в панике.
— Татьяна Григорьевна! — хором выпалили они. — Не надо туда! Там... там... ремонт!
— Дезинфекция! — добавил Антон, чуть не подавившись собственным языком.
— Мыши! Огромные! — пискнул Тимур.
Она подняла идеально выщипанную бровь.
— Мальчики, вы что, напились с утра пораньше? Я на пять минут. Дверь открыта, свет горит. Всё нормально.
И, не слушая их жалобного «не-е-е-е!», уверенно толкнула тяжёлую дверь и вошла внутрь.
Парни замерли у входа, прижавшись к стеклу, как два придурка из комедии ужасов. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить и убежать первым.
Они ждали.
Ждали крика. Ждали щупалец. Ждали влажного чпока и демонического «мяу-ррр».
Но... ничего.
Тишина.
Через семь минут (они считали по секундам) дверь снова открылась.
Вышла Татьяна Григорьевна. Спокойная. Улыбающаяся. С распечатанными листами в руках. Ни единой складочки на блузке не помята, колготки целые, причёска идеальна. Как будто она просто сходила за кофе.
Она подошла к парням, которые стояли с открытыми ртами.
— Спасибо, мальчики, — сказала она мягко, почти ласково. — За свободу. И за... угощение.
Голос у неё вдруг стал ниже, с хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки.
Она протянула руку — и в ладони оказался маленький розовый пистолетик. Игрушечный, пластиковый, с сердечками на боку и блестящей этикеткой «Love Blaster».
— Вот вам награда, — промурлыкала она. — Наведёте на кого-нибудь и нажмёте курок — и этот кто-нибудь будет хотеть с вами спариться. Сильно. Очень сильно. До дрожи в коленках. Без вариантов.
Тимур машинально взял пистолетик. Он был тёплым.
Татьяна Григорьевна вдруг подмигнула — и её глаза на секунду вспыхнули тем же красным огоньком, что и у Похотуниса. Из-под юбки мелькнул кошачий хвост — пушистый, чёрный с розовыми подпалинами. Она игриво махнула им, развернулась — и просто... растворилась в воздухе. Как дым от сигареты. Остался только лёгкий запах ванили и мускуса.
Парни стояли, глядя в пустоту.
Потом одновременно повернулись друг к другу.
— Похотунис! — выпалили они хором.
Повисла пауза.
Антон медленно перевёл взгляд на розовый пистолет в руках Тимура.
— Это... это что, теперь официально у нас есть оружие массового соблазнения?
Тимур сглотнул.
— Кажется, да. И кажется, мамку Катьки только что съели на десерт...
Они посмотрели на закрытую дверь библиотеки. Внутри было тихо. Ни стонов. Ни хлюпанья. Ни демонического мурлыканья.
Только запах старых книг и лёгкий, едва уловимый аромат ванили и серы.
Как я работал язычком в Бразилии