неё с большей нежностью, что во время их тройных игр он чаще кончает в Юлю, чем в неё. Но Володя, заметив это, стал внимательнее к сестре. Он старался делить себя поровну, и вскоре Ира успокоилась. Тем более что по ночам, когда они оставались вдвоем, он был с ней особенно нежен и страстен, доказывая, что она для него не просто сестра, а нечто гораздо большее.
Но шли месяцы. Октябрь, ноябрь... Володя, который поначалу был ненасытен, как молодой жеребец, начал выдыхаться. Он по-прежнему хотел девушек, по-прежнему заводился с пол-оборота, но сил на то, чтобы удовлетворить двух разгоряченных, ненасытных подруг, ему уже не хватало. Все чаще случалось, что девушки, раззадорив друг друга долгими ласками, возбужденные до предела, оставались неудовлетворенными, потому что Володя, кончив два-три раза, просто не мог больше.
Он похудел, осунулся, под глазами залегли темные круги. В глазах появился какой-то нездоровый, лихорадочный блеск. Ира и Юля видели это и понимали, что брату нужен отдых, передышка. Но они сами настолько втянулись в эту сладкую, запретную жизнь, что не могли выдержать и дня без секса. Им постоянно хотелось ещё и ещё, их тела требовали ласки, их рты жаждали его члена, их влагалища ныли в ожидании наполнения.
В один из декабрьских субботних вечеров Володя, вернувшись с прогулки, застал в своей комнате Иру и Юлю. Это было неожиданно — обычно по субботам Юля сидела с младшей сестрой, пока родители уходили в гости или в кино. Но сегодня Юля, сияющая, бросилась ему на шею прямо с порога.
— Вовка, родители ушли! И сестренку с собой забрали! Я могу остаться у вас ночевать!
Володя почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Ночь с двумя девушками — это был настоящий праздник, которого они не устраивали уже давно, из-за постоянного присутствия родителей.
За ужином они вели себя чинно и прилично, рассказывая родителям и старшей сестре с Михаилом о школе, об учителях, о предстоящих экзаменах. Родители, довольные прилежанием своих чад, ни о чем не подозревали.
Наконец ужин закончился, и трое одноклассников удалились в свою комнату, плотно заперев за собой дверь.
Володя включил магнитофон на негромкую музыку, Ира зажгла настенное бра, погрузив комнату в интимный полумрак. Юля, нетерпеливая и разгоряченная предвкушением, сразу же скинула через голову свой мохеровый свитер и прижалась к сидящему на тахте Володе. Она целовала его в губы, в шею, шептала что-то ласковое, пытаясь завести побыстрее.
Но Володя не спешил. Он был сыт, расслаблен после вкусного ужина, и ему нравилось просто сидеть, слушать музыку и наблюдать.
Ира, зная, что за ней наблюдают, раздевалась медленно, с каким-то особенным, кошачьим изяществом. Сначала она расстегнула черную шелковую блузку, сняла её, аккуратно сложила. Потом, грациозно взмахнув руками, расстегнула лифчик. Её груди — тяжелые, налитые, идеальной формы — освободились и мягко колыхнулись. Володя залюбовался ими в который раз.
Ира, не торопясь, расстегнула теплые шерстяные брюки, сняла их. Под ними оказались черные колготки, плотно обтягивающие её стройные ноги и рельефные бедра. Колготки были старые, в нескольких местах выше колен порванные, но это придавало им какую-то особую, домашнюю пикантность.
В этот момент Володя почувствовал, как рука Юли расстегнула его джинсы и нырнула внутрь. Её прохладные пальцы сомкнулись на его члене, который уже начал оживать от созерцания раздевающейся сестры. Юля нагнулась и, не выпуская его из руки, взяла член в рот.
Это было приятно, очень приятно. Володя откинул голову, закрыл глаза, наслаждаясь лаской. Мягкие губы Юли, её шершавый язычок, легкое покусывание зубов — всё это возбуждало, заставляло кровь быстрее бежать по венам.
Но тут Ира, уже совершенно голая, подошла к ним. Она
Строгий учитель