Она взяла в рот его вялый член — мягкий, податливый, пахнущий мылом и немного ею самой, после того, как он был в ней. Её пухлые губы сомкнулись вокруг плоти, язык начал нежно, умело водить по стволу, обводить головку, щекотать уздечку. Она посасывала его с нарастающей интенсивностью, то замедляясь, то ускоряясь.
Игорь застонал, запрокинув голову, вцепившись пальцами в её волосы. Он никогда не испытывал такого искусного минета. Таня делала это с опытом взрослой женщины, знающей, как доставить мужчине максимум удовольствия. Она то глубоко заглатывала член, почти касаясь носом его лобка и чувствуя, как головка упирается ей в глотку, то выпускала и дразнила лишь кончиком языка, обводя им венчик и заставляя Игоря выгибаться от нетерпения.
Член оживал на глазах. Он твердел, рос, наливался кровью прямо у неё во рту. Таня чувствовала эту пульсацию, эту силу — как под её языком вздуваются вены, как ствол становится каменным. Она ощущала, как капельки предэякулята выступают на головке, и слизывала их с наслаждением. От этого солоноватого вкуса она сама возбуждалась всё сильнее, чувствуя, как внизу живота разливается приятная, тягучая истома.
Когда член стал абсолютно твёрдым, готовым к бою, она выпустила его с влажным чмокающим звуком, с наслаждением облизнула пересохшие губы и, глядя Игорю прямо в глаза своими чёрными кошачьими глазами, легла на него сверху, прижимаясь своим телом к его телу. Кожа к коже, грудь к груди, живот к животу.
Их губы встретились в долгом, глубоком поцелуе. Таня чувствовала, как её тяжёлые груди расплющиваются о его грудь, как соски трутся о его кожу, как её живот касается его живота, а его твёрдый, пульсирующий член упирается ей в пупок, оставляя на коже влажный след от смазки. Игорь, не в силах терпеть, заерзал, пытаясь найти её влагалище, но Таня не позволяла, дразня его.
Она привстала, опираясь руками о его плечи, взяла его член в руку — он был горячим, как раскалённый металл, и пульсировал в такт сердцебиению — и начала водить головкой по своим половым губам. Вверх-вниз, по кругу, дразня, щекоча, массируя набухший, чувствительный клитор. Головка члена скользила по влажным складкам, то задевая самое чувствительное место, то проходя мимо. Это была сладкая, мучительная пытка для Игоря. Он готов был взорваться от одного только этого трения, но сдерживался из последних сил, чувствуя, как сперма уже подступает к горлу.
Наконец Таня сжалилась. Она раздвинула ноги пошире, приставила головку к входу и, глядя Игорю прямо в глаза, медленно, с наслаждением опустилась на его член. Он вошёл в неё легко — она была влажной, готовой, жаждущей, полные губы влагалища раздвинулись, принимая его. Оба застонали в унисон — протяжно, громко, не сдерживаясь.
Таня замерла на мгновение, чувствуя, как он заполняет её всю, до самого дна, как головка упирается в шейку матки. Потом начала двигаться — вверх-вниз, вверх-вниз, насаживаясь на его толстый член с ритмичностью опытной наездницы. Её ягодицы с влажными шлепками опускались на его бёдра, и каждый шлепок отдавался эхом в тишине комнаты.
Игорь, держась за её ягодицы, помогал ей, направляя движения, заставляя насаживаться глубже, ещё глубже. Его пальцы впивались в её мягкую, податливую плоть, раздвигая ягодицы, чтобы видеть, как его член исчезает в ней при каждом движении.
Её груди — большие, тяжёлые, спелые — колыхались перед его глазами, как два маятника, описывая завораживающие круги. Игорь, заворожённый этим зрелищем, отклонил Таню немного назад, чтобы лучше видеть их, видеть, как они подпрыгивают в такт её движениям, как соски, твёрдые, как горошины, чертят в воздухе невидимые следы. Он
Подружки ? лесбиюшки.