бегут мурашки. Его руки шарили по её бёдрам, ягодицам, раздвигали ноги, гладили внутреннюю поверхность бёдер, заставляя её извиваться от нетерпения. Она была уже влажной, готовой, её соки текли по пальцам, когда он касался её промежности, смачивая всё вокруг.
Наконец он добрался до самого сокровенного. Раздвинув её ноги шире и опустившись ниже, он зарылся лицом в её промежность. Его язык вонзился во влажные, набухшие складки, проникая внутрь, вылизывая, дразня, находя самые чувствительные места. Он чувствовал её вкус — сладковатый, чуть солоноватый, пьянящий, уникальный вкус его сестры, его женщины, его самой близкой и желанной. Ира застонала громко, не сдерживаясь, запрокинув голову и вцепившись руками в его волосы, прижимая его лицо к себе, заставляя его язык проникать глубже. Её соки текли по его языку, по подбородку, смешиваясь со слюной, и он пил их, как самый драгоценный напиток, чувствуя, как от этого вкуса возбуждение становится почти невыносимым.
— Перевернись, — выдохнул он, отрываясь от неё на мгновение. Голос его охрип от желания до неузнаваемости.
Ира послушно перевернулась на живот, встала на колени и низко прогнулась в спине, выставив перед ним свою круглую, упругую попку. Эта поза открывала ему всё — влажные, блестящие, припухшие складки влагалища и уже знакомое, расслабленное колечко ануса, которое пульсировало в такт её дыханию, словно жило своей собственной жизнью. За те месяцы, что они были любовниками, анальный секс стал для них таким же привычным и естественным, как и обычный. Ира уже не испытывала ни страха, ни боли, только острое, ни с чем не сравнимое удовольствие от этого вида близости.
Володя залюбовался открывшимся видом, провел пальцами по её половым губам, собирая влагу, потом поднёс мокрый палец к её анусу, осторожно погладил, чувствуя, как она вздрагивает и сразу подаётся назад, насаживаясь на его палец. Она любила это. Любила, когда он ласкал её там, когда входил в неё сзади, когда чувствовала себя полностью открытой и доступной для него.
— Подожди, — прошептал он, останавливая её движение: — Я хочу, чтобы сегодня было особенно классно.
Он выскользнул из кровати и, не обращая внимания на свою наготу, на то, что член его, мокрый от их общих соков, торчит вперёд, пульсируя в такт сердцебиению, сбегал в свою комнату. В ящике письменного стола, среди старых тетрадей, ручек и прочего школьного хлама, у него уже хранилась недавно купленная баночка вазелина. В последнее время Володя часто наведывался в аптеку за этим медикаментом. Он схватил её и вернулся в спальню родителей.
— Что это? — спросила Ира, хотя прекрасно знала, что в его руках. В её глазах мелькнуло понимание и предвкушение.
Он открыл баночку и зачерпнул щедрую порцию густого, прозрачного вазелина. Сначала он смазал свой член — тщательно, от основания до головки, уделяя особое внимание головке и уздечке, растирая скользкую массу по всей длине, чувствуя, как она холодит разгорячённую кожу. Член блестел, становясь ещё более внушительным, скользким и готовым. Потом, раздвинув ягодицы сестры, он начал осторожно наносить вазелин на её уже знакомое, расслабленное анальное отверстие. Холодная, скользкая масса заставила Иру вздрогнуть и тихо ахнуть от неожиданности, но она не отстранилась, наоборот, выгнулась сильнее, подставляясь, раздвигая ягодицы руками, чтобы ему было удобнее.
Володя массировал смазку круговыми движениями, втирая её глубоко, подготавливая, расслабляя. Вазелин таял от тепла её тела, растекаясь по нежной коже, делая всё невероятно скользким. Потом он осторожно ввёл указательный палец — сначала только подушечку, потом глубже, на всю длину. Палец скользнул внутрь легко, почти не встречая сопротивления — вазелин и привычное тело сестры принимали его идеально. Ира застонала, чувствуя
Пошехонское совращение