грудь, хотя я продолжала «спать». Её тело выгнулось чуть-чуть, сосок пульсировал под моими пальцами, и я представила, как он краснеет, набухает, как её вся грудь становится чувствительной, готовой к большему.
Я изо всех сил сдерживала дыхание, чтобы не запыхтеть самой. Сердце колотилось так, что казалось – она сейчас услышит. Между ног у меня уже было мокро – клитор набух, пульсировал в такт её движениям. Влагалище сжималось в пустоте, требуя заполнения. Футболка задралась, и я чувствовала, как моя смазка собирается в складках, стекает по попе, оставляя мокрое пятно на простыне. Но я держалась, наслаждаясь этой игрой: притворяться спящей, пока она использует меня для своего удовольствия. Это было проявлением нашей любви – она доверяла мне даже в таком уязвимом состоянии, и от этого я таяла.
Потом она решилась на большее. Медленно, миллиметр за миллиметром, перенесла мою руку вниз – на свой лобок. Я лежала неподвижно, только пальцы чуть дрожали от напряжения. Она прижала мою ладонь к себе, потом свои пальцы легли поверх моих. Начала двигать бёдрами – крошечные, почти незаметные толчки, но постоянные. Мой большой палец оказался прямо под капюшоном, на самом клиторе – он был скользким, набухшим, горячим, как маленькое сердечко, бьющееся под кожей. Остальные она аккуратно, но настойчиво заправила к себе внутрь – сложив их лодочкой, как будто это был её собственный член. Я почувствовала, как мои пальцы входят в неё: сначала указательный и средний, потом безымянный, скользя по стенкам, которые обхватили их сразу, пульсируя.
Внутри неё было горячо, тесно и невероятно влажно – стенки были бархатными, мокрыми, сжимающимися вокруг каждого пальца. Смазка хлюпнула тихо, когда я вошла глубже, и я почувствовала, как она стекает по моей ладони. Катя начала трахать себя моей рукой – сначала медленно, короткими движениями, чтобы не «разбудить» меня. Но с каждой секундой она делала это всё резче, всё глубже. Я чувствовала каждый спазм: её влагалище начало ритмично сокращаться, сжимая мои пальцы всё сильнее, как будто пытаясь их высосать. Клитор под большим пальцем тёрся о мою кожу, становясь твёрже, больше, скользким от её соков. Она текла обильно – густо, вязко, и запах усилился, смешавшись с моим собственным ароматом.
Дыхание Кати стало рваным, прерывистым. Она прижалась ко мне всем телом, закинула ногу на мою, чтобы зафиксировать руку глубже. Движения ускорились – короткие, но мощные толчки бёдрами, хлюпающие звуки внутри неё, её стоны – тихие, сдавленные, но полные страсти. Я «во сне» чуть подыграла: сжала пальцы внутри, покрутила большим по клитору – не сильно, но ровно, чтобы усилить её ощущения. Она ахнула, тело выгнулось, и я почувствовала, как её стенки начинают конвульсивно сжиматься. Вдруг она резко сжала ноги – скрестила бёдра так, что мне показалось, пальцы сейчас сломает. Тело задрожало судорожно, волнами. Я чувствовала на пальцах, как вход пульсирует, как горячая струйка вытекает – обильные, густые соки пропитывали мою руку, её бёдра, простыню. Её клитор бился под моим пальцем, как в оргазме, и она кончала долго – наверное, минуту, может больше. Тело билось в моих объятиях, стоны были почти беззвучными, но я слышала каждый: «М-мм... да...», шептала она сквозь зубы, прижимаясь губами к моей шее.
Потом она затихла. Просто затихла, не разжимая бёдер, с моей рукой всё ещё внутри себя. Заснула так – расслабленная, удовлетворённая, тёплая, с лёгкой улыбкой на губах. Я полежала ещё минут десять, чувствуя, как её влагалище иногда слабо сжимается вокруг моих пальцев даже во сне, как будто не хочет отпускать. Моя собственная киска была на пределе – клитор болел
Алуа