который сломался? — прервал тишину отец низким, хриплым голосом, в котором уже слышалась похоть.
— Ой, что-то мы тут так задержались... действительно надо ремонтировать, — сказала я сладко и пошла на кухню, виляя попой ещё сильнее — каждый шаг заставлял ягодицы покачиваться.
На кухне я наклонилась над раковиной, прогнула спину в пояснице, выставив попку на всеобщее обозрение. Открыла кран — вода не шла, но я стояла так, чтобы они видели всё: как стринги врезались в щель, как сок медленно стекает по бёдрам.
— Вот здесь поломка... видите? — прошептала я хрипло, слегка раздвигая ноги шире.
Отец подошёл сзади так близко, что я почувствовала тепло его тела и твёрдый бугор в штанах, который коснулся моей задницы.
— Да, всё мы прекрасно видим... — прорычал он, положив руку мне на поясницу и слегка сжав. — Может, лучше продолжишь отдыхать... как там у тебя на телевизоре? А мы тут быстро всё починим...
Его пальцы скользнули ниже, почти коснувшись края стрингов.
— Да нет, я побуду с вами... мне так нравится смотреть, как сильные мужчины работают руками... — хихикнула я, прижимаясь попой к его паху на мгновение, чувствуя, как его член твердеет ещё сильнее.
Отец с сыном приступили к работе. Разобрали кран, что-то бурча между собой, но их взгляды постоянно возвращались ко мне. И это неудивительно — я стояла почти голая: тоненькая маечка просвечивала соски, они торчали, грудь тяжело вздымалась от дыхания, попка круглая и упругая, стринги ничего не скрывали.
Я показывала себя бесстыдно: потянулась за чашкой на верхней полке — маечка задралась до самых сосков, грудь полностью оголилась, соски коснулись холодного воздуха и затвердели ещё больше; нагнулась «поднять инструмент», который «случайно упал» — задница раскрылась, нить стрингов исчезла в щели, видны были мокрые, блестящие губы и тугое анальное отверстие; «случайно» прижалась горячим телом к сыну, когда он тянулся за ключом — моя грудь скользнула по его руке, соски тёрлись о его предплечье, а попа прижалась к его бедру, видела, как его член пульсирует в штанах.
Каждый раз, когда я двигалась, я слышала их тяжёлое дыхание, видела, как штаны натягиваются, как контуры их членов становятся чётче. Они ещё держались, но я знала: ещё немного — и они не выдержат.
Но они работали чётко, не отвлекались на мои провокации — только инструменты клацали, ключи гудели, а их голоса звучали ровно и по-деловому. Однако взгляды... о боже, их взгляды просто пожирали меня. Каждый раз, когда я поворачивалась, я видела, как глаза отца скользят по моим торчащим соскам, как сын глотает слюну, глядя на мою задницу. Их члены уже были в полуэрегированном состоянии — штаны натянуты. Я чувствовала их похоть, как горячий воздух вокруг, но они ещё держались. Всё решится, когда закончат. Я знала это.
— Я буду в комнате, ребята... если что — зовите, — сказала я хрипло, с блядской улыбкой, и пошла в гостиную, нарочно виляя попой.
Зашла, прикрыла дверь. Села на диван, широко раздвинула ноги. Включила звук на телевизоре громче — теперь стоны девки из порно заполнили всю комнату: «Аааах! Два чёрных члена! Разорвите меня! Глубже, блядь!» Я отодвинула стринги в сторону, засунула два пальца в себя, потом три — хлюп-хлюп-хлюп, громко, непристойно. Закинула голову назад, застонала в голос, играя с клитором большим пальцем, а внутри всё сжималось от предвкушения. Если они захотят — возьмут меня прямо здесь, грубо, вдвоём. Если нет — ну, значит, не судьба. Но я знала: они придут.
Прошло ещё немного времени — я уже была на грани, пальцы входили глубоко, сок тёк рекой,
Моя прекрасная няня