стекал на диван, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, соски болели от напряжения. И вот сквозь удовольствие, сквозь собственные стоны, я услышала в коридоре тяжёлые шаги — уверенные, мужские, приближающиеся к гостиной.
В дверях появился старший. Замер, как вкопанный. Его глаза расширились, челюсть отвисла — я лежала перед ним полностью раскрытая: ноги разведены и подняты высоко в воздух, топ задран до шеи, грудь обнажена, тяжёлая, соски твёрдые от возбуждения, а пальчики правой руки быстро тёрли набухший клитор, левая держала губы раскрытыми, показывая розовую, мокрую, пульсирующую дырочку. Его взгляд медленно спустился от моих грудей вниз, к моей пизде, где пальцы входили и выходили с хлюпаньем. Он не отвёл глаз. Наоборот — вдохнул глубоко, будто вдыхая моё возбуждение. Штаны на его паху начали натягиваться стремительно — толстый, длинный член выпирал, головка чётко проступала сквозь ткань, пульсировала, будто хотела вырваться.
— Вы уже закончили на кухне? — сказала я хрипко, не прекращая движений, наоборот — засунула пальцы глубже, застонала громче. — То может... и мне с кое-чем поможете отремонтировать? Мне тоже кое-что... очень глубоко нужно...
Старший коротко кивнул — резко, молча, глаза не отрывались от моей пизды. За ним в дверях появился его сын — его глаза расширились ещё больше, рот открылся, дыхание стало тяжёлым, будто после бега. Он тоже замер, пожирая меня взглядом: от раскинутых ног до мокрых пальцев, что играли с клитором, до груди, которая вздымалась от каждого стона.
— Ну тогда чего вы ждёте? — прошептала я блядским, низким голосом, вытащила пальцы из пизды — они блестели от моего сока, — поманила ими, медленно облизала, смакуя себя, глядя им прямо в глаза. — Подойдите ближе... всегда хотела узнать, отличаются ли члены у отца и сына... или одинаковые... одинаково толстые... одинаково глубоко заходят...
Я провела мокрым пальцем по губам, потом по соску, оставляя блестящий след, и широко улыбнулась, ожидая, когда они наконец сорвутся.
Рывком я стянула с себя топик и стринги — одним движением, будто срывая последний барьер. Теперь я стояла перед ними полностью голая: грудь тяжело вздымалась, соски твёрдые, пизда блестела от соков, а по внутренней стороне бёдер уже стекали прозрачные нити. Я вскочила на ноги, подошла вплотную — так близко, что почувствовала жар их тел.
Одной рукой схватила отца за член через штаны — толстый, горячий, пульсирующий ствол, который сразу напрягся под ладонью. Другой — сына, его член был чуть длиннее, но не менее толстый, и тоже пульсировал, будто рвался на волю. Они не сдержались: их большие, грубые ладони легли на моё тело — одна рука отца сжала грудь, пальцы зажали сосок и потянули, другая скользнула по попке, сжала ягодицу так сильно, что остался красный след. Сын тоже не отставал — его пальцы жадно мяли грудь, скользили по талии, спускались к попке, раздвигали ягодицы, касаясь мокрой щели.
Я застонала громко, хрипко — от их прикосновений, от запаха, который шёл от них: сигареты, густой мужской пот, предвкушение секса. Это был запах настоящих мужчин, которые уже давно сдерживались. Я встала на носочки, потянулась к отцу и прильнула губами к его губам — страстно, жадно, языком глубоко, смакуя его, засасывая нижнюю губу. Он ответил грубо, впился в мой рот, его язык трахал мой, а рука сжала грудь ещё сильнее. Потом я оторвалась, повернулась к его сыну — его поцелуй был моложе, голоднее, зубы прикусили мою губу, язык толкался глубоко, будто уже трахал меня в рот.
Их члены пульсировали под моими ладонями — горячие, твёрдые, венозные, штаны натянуты до предела. Руки парней лапали
Я стала лесбиянкой!