меня везде: сжимали грудь, тянули соски, шлёпали по заднице, пальцы скользили по мокрой пизде, размазывали сок по ягодицам, один даже коснулся клитора — я вздрогнула и застонала им в рты. Их тела стали обжигающими, кожа горела, потели — и это неудивительно: я стояла перед ними голая, сексуальная, мокрая, готовая на всё, гладила их члены через ткань и шептала в поцелуях, что хочу их обоих, сразу, глубоко.
Оторвавшись от губ, я медленно опустилась на колени — лицо оказалось прямо напротив их пахов. Я начала покусывать члены через штаны: губами, зубами, легонько, дразня, чувствуя, как они вздрагивают и твердеют ещё сильнее. Ткань натягивалась, головки выпирали, я целовала их, облизывала контуры, дышала горячо, шептала:
— Может, вы мне поможете... снимете с себя эти рабочие костюмы? — голос сладкий, хриплый, блядский, глаза смотрела то на старшего, то на младшего снизу вверх, медленно облизывая губы.
Они замерли, заворожённо смотрели: молодая голая шлюха на коленях, грудь вздымается, губы целуют их члены через штаны, готова отдаться прямо здесь, на полу.
— Так что? — прошептала я ещё раз, прижимаясь губами к толстому бугру отца. — Вы не хотите меня?
Повторять не пришлось. Они начали расстёгивать комбинезоны — молнии зашипели, ткань упала к ногам, оставив их в футболках и трусах.
Я рывком стянула с них трусы одновременно — и два монстра вырвались на волю, шлёпнув по моему лицу. Член отца задел кончиком носа — горячий, тяжёлый, с огромной грибовидной головкой, тёмно-бордовой, блестящей. Сынов был чуть длиннее, с толстой веной сверху, головка меньше, но всё равно массивная. Оба длиннющие, толстенные, венозные, почти идентичные — только головка отца была значительно больше, будто специально создана, чтобы растягивать горло и пизду до предела.
Я взяла их за основания — пальцы едва обхватывали, не сходились вокруг толстых стволов. Начала целовать головки — сначала отцову, потом сыновью, медленно, смакуя солоноватый привкус. От запаха — густого, мужского, пота и секса — я застонала в голос, закрыв глаза. Это был запах, который обещал, что меня сейчас разорвут, заполнят, используют до конца. Я облизывала головки языком, кружила вокруг, сосала кончики, а они стонали низко, хрипло.
От каждого моего действия отец с сыном стонали низко, хрипло, будто не могли сдержаться — их голоса смешивались с моими стонами, заполняя комнату. Сначала я нежно целовала головки: губами касалась блестящей кожи, облизывала солоноватый привкус, потом брала в ротик по очереди — сначала отцову массивную грибовидную головку, которая едва помещалась между губами, потом его сына. Язык кружил вокруг каждой — медленно, скользко, надавливая на уздечку, играясь с отверстием, откуда сочилась прозрачная капля. Они вздрагивали, стонали глубже, члены наливались ещё сильнее.
Потом я опустилась ниже — прильнула губами к их яйцам. Облизывала языком тяжёлые, горячие мешочки, чувствуя, как кожа натягивается, как волоски щекочут губы. Целовала нежно, сосала по очереди каждое яйцо — брала в рот, катала языком, работала над каждой складочкой, высасывала запах пота. Их взгляды были прикованы ко мне — голодные, хищные, они пожирали меня глазами: как голая шлюха на коленях, с грудью, что вздымается, сосёт их яйца, будто это самое вкусное, что она когда-либо пробовала. Члены становились ещё твёрже, венозные, пульсирующие, наливались кровью до предела.
Мой язык проходился по всей длине — от самого основания, где волосы щекотали нос, медленно вверх по стволу, по каждой вене, до самой головки и назад. Я облизывала их, как мороженое, что тает, оставляя блестящий след слюны.
Я не хотела больше дразнить — видела, как сильно они возбуждены: дыхание тяжёлое, руки дрожат, члены пульсируют. Поэтому я выбрала
Приключения друзей