И мой тебе совет, Даша: выпей перед выездом бокал-другой. Чтобы, когда увидишь, как на твоём Игоре виснет какая-нибудь силиконовая блондинка, у тебя не ревность проснулась, а аппетит.
— Договорились, — Даша положила телефон.
Она ещё минуту сидела в тишине, слушая, как где-то за окном кричат дети и лают собаки. Обычная жизнь продолжалась, но здесь, на кухонном столе, в этих скучных медицинских бумажках, уже вовсю пульсировал «Элизиум». Она провела пальцем по своей фамилии.
«Ну что, Дарья, — шепнула она себе. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда твоего мужа будут примерять на вкус все желающие. Главное, чтобы самой не забыть прицениться».
Она встала, потянулась так, что суставы хрустнули, и начала собирать листы. Настроение было приподнятым, как перед большим и очень весёлым приключением, где правила написаны только для того, чтобы их нарушать с особым цинизмом.
К вечеру в квартире Игоря и Даши было не по-домашнему шумно. Все пятеро сидели за большим дубовым столом, который Игорь когда-то купил «на вечность», и сейчас эта вечность пахла жареным мясом, тяжёлым красным вином и тем специфическим, дразнящим ароматом разгорячённых тел, который не в силах был вытравить даже самый мощный кондиционер.
Атмосфера была странной. С одной стороны — обычный ужин: звяканье вилок, смех, Хабиб, который с аппетитом хищника расправлялся со своим стейком прожарки «rare». С другой — кожа каждого из них всё ещё хранила эхо недавних прикосновений, а мышцы помнили страсть движений.. Даша поймала себя на том, что смотрит, как Хабиб держит нож: его пальцы, грубые, с мозолями от штанги, двигались с той же уверенной силой, с какой они час назад сжимали её бёдра.
Игорь сидел напротив, лениво покручивая бокал с каберне. Красная жидкость облизывала стенки стекла, стекая вниз, напоминая Даше о том, что точно также совсем недавно, перед ужином, капли пота стекали по его напряжённому животу, когда он таранил своим агрегатом изящную попку Лейлы.
— Мясо — огонь, Даш, — Хабиб поднял взгляд, и его тёмные глаза на мгновение вспыхнули тем самым первобытным блеском, который Даша уже научилась распознавать без масок. — Настоящее. Кровь и соль.
— Как и всё у нас в последнее время, — Женька, сидевшая рядом с Хабибом, бесцеремонно стянула с его тарелки кусочек овоща и закинула в рот, хитро прищурившись. Её короткая стрижка была взъерошена, а на шее, под самым ухом, алело пятнышко — след то ли страсти, то ли случайного укуса.
Даша вдруг отложила вилку. Звук металла о фарфор прозвучал неожиданно резко, как щелчок взводимого курка. Она обвела их взглядом — Хабиб, Лейла, Женька, Игорь. Свои. Родные до каждой складки кожи, до каждого стона. Но внутри неё уже вовсю ворочался тот самый «голодный зверь», которому стало мало этих стен.
— Ребят, — сказала она тихо, но так отчётливо, что Хабиб перестал жевать, а Игорь замер с бокалом у губ. — Хватит.
— Чего хватит? — Игорь приподнял бровь, в его глазах промелькнула искра азарта.
— Прятаться, — Даша подалась вперёд, и шёлк её топа натянулся на груди. — Мы уже перешли все границы, которые только можно было перейти в этой квартире. Мы знаем друг друга наизусть. Мы стали... предсказуемыми в своём безумии. Нам тесно. Эти стены скоро начнут впитывать наши стоны и выдавать их соседям по вентиляции.
Она сделала паузу, чувствуя, как по ногам пробежал холодок от собственной дерзости.
— Давайте в клуб. В «Элизиум». Я уже говорила с Тамарой.
Повисла тишина. Такая плотная, что слышно было, как вино в бокале Игоря продолжает дышать. Лейла, сидевшая тише всех, судорожно сглотнула. Её маленькие, изящные руки, цвета античной бронзы, до
Итальянец. Часть 2