заметно качнул головой, и Даша почувствовала, как в нём закипает та самая тёмная энергия, которую он обычно выплескивал в спальне.
— У каждого свои методы восстановления, Фаина, — отрезал он, увлекая своих спутников к дверям.
Лейла почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Эта «золотая чешуя» была воплощением всего, что она ненавидела и чего тайно боялась в Москве — столичных хищниц, которые привыкли покупать всё, включая внимание её мужа. Она сжала локоть Хабиба с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
А Женька... Женька смотрела на Фаину как волк на зазевавшуюся овцу. Её серые глаза хищно сузились.
«Ты смотришь на нас как на мусор, сучка? — пронеслось в голове у Женьки. — Ну-ну. Я бы посмотрела, как быстро с тебя слетит эта золотая чешуя, когда в зале погасят основной свет. Я бы сама тебя оттрахала прямо на глазах у твоего престарелого мужа, чтобы ты поняла: Хабиб — это не просто персональный тренер, это наш общий зверь, и тебе до него — как до Луны».
Даша же лишь поправила волосы, сохраняя абсолютное спокойствие. Встреча с Фаиной не выбила её из колеи, а, наоборот, добавила остроты. Она чувствовала за спиной Игоря, а рядом — мощь Хабиба. Эти мужчины принадлежали ей по праву истинной страсти, а не по прайсу в фитнес-центре.
— Идёмте, — негромко сказала Даша. — Нас ждут.
Они вошли внутрь. Тяжёлые двери поглотили их, отсекая шум города и запах бензина. Впереди был «Оазис», и встреча с Тамарой обещала стать ещё более жаркой.
Тяжёлые двери «Элизиума» закрылись за их спинами с мягким, но окончательным щелчком, отсекая шум большого города и все гражданские приличия. Даша сделала первый шаг по полированному мрамору холла и невольно затаила дыхание.
Мир внутри был выкрашен в цвета бордо и золота. Тяжёлые бархатные портьеры поглощали звуки, оставляя лишь вкрадчивый, вибрирующий ритм музыки, который чувствовался не ушами, а кожей — где-то в районе солнечного сплетения. Воздух здесь был особенным: густым, переувлажнённым, пропитанным ароматами дорогого уда, сандала и тем специфическим, дразнящим запахом, который выделяет разгорячённая человеческая плоть, когда она освобождается от тесной одежды и запретов.
— Мама дорогая, — Женька обвела взглядом холл, и её глаза хищно блеснули. — Да тут пахнет качественным грехом за версту. Игорь, держи челюсть, а то наступишь.
Игорь только хмыкнул, поправляя воротник. Он чувствовал, как внутри него просыпается азарт игрока, который сорвал куш и теперь идёт его тратить. Рядом Хабиб, словно тёмная скала, возвышался над всеми, и его спокойная мощь была лучшим оберегом. Лейла же прижалась к его плечу, её глаза метались по сторонам, впитывая полуобнажённые фигуры, скользящие в тенях.
Им навстречу вышла Тамара. Даша сразу узнала этот голос — теперь он обрёл плоть.
Тамара оказалась высокой, статной женщиной того возраста, когда опыт превращается в абсолютную власть. Грива огненно-рыжих волос была стянута в безупречный хвост, открывая длинную шею. Красное платье-футляр облегало её фигуру, как вторая кожа, а вырез был настолько глубоким, что позволял оценить не только её уверенную грудь четвёртого размера, но и татуировку, уходящую в манящую ложбинку.
— Добро пожаловать в «Шёлковый Оазис», мои смелые новички, — Тамара заговорила, и её низкий голос, казалось, погладил Дашу по щеке.
Она остановилась в двух шагах, обдав их запахом дорогого табака и «Шанель №5». Её зелёные глаза, умные и циничные, медленно просканировали пятёрку. На Хабибе её взгляд задержался на секунду дольше положенного — она оценила масштаб «зверя» с первого взгляда.
— Я Тамара. И сегодня я — ваша совесть, которой у вас, надеюсь, не осталось, — она сексуально улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. — Правила
Полночь