Это место и правда было тюрьмой — такой, какой описывал Сириус. Неудивительно, что он пристрастился к бутылке.
Тонкс ещё немного постояла, вспоминая Сириуса, потом расправила плечи, вытерла глаза и решительно направилась по коридору.
— Ну-ка, посмотрим, что можно с тобой сделать, — сказала она, глядя на занавеси, скрывающие портрет миссис Блэк, с твёрдым блеском в глазах.
Приближалась полночь. Гарри осторожно приоткрыл окно, стараясь не создавать тени и не шуметь. Приподнялся на локтях, выглянул в сад. Медленно потянулся к светящимся часам — 11:54:47. Если расчёты верны, через тринадцать секунд должно быть…
Треск.
Он ухмыльнулся, медленно закрыл окно и, сгорбившись, прокрался к столу. Вытащил пергамент с нарисованной сложной таблицей. Взял ручку, прошёлся по столбцу «Мандангус», нашёл строчку «понедельник» и аккуратно вписал: 23:55.
Он подсчитал: всегда два охранника — один спереди, один сзади, плюс хаотичные перемещения миссис Фигг. Каждые четыре ночи дежурит Мандангус — и каждый раз он уходит на пять минут раньше. Позже Гарри понял: это совпадает со временем прибытия крупных партий зелий на каминную станцию в Лондоне. У Мандангуса явно свои делишки.
Как по часам, усмехнулся Гарри, скользя взглядом по таблице. Пятница — его день. Его окно возможностей.
Из соседней комнаты донёсся очередной надрывный кашель Дадли — аж зубы свело. Дадли уже день валялся с гриппом — странно для этого времени года. Но хотя по ночам храп мешал спать, Гарри был только рад: это очень помогало плану.
В оставшиеся пять минут до смены охранника он высунулся из окна и старым бильярдным кием, найденным на шкафу, оттолкнул раму окна Дадли как можно шире.
С довольной, чуть виноватой ухмылкой он заполз обратно в комнату. Ничего страшного, если Дадли проболеет ещё несколько дней. Открытое окно в ночной холод — верное средство.
На следующее утро Гарри проснулся с планом, который за ночь стал ещё чётче.
Спустившись вниз, он взял тост и внутренне улыбнулся, слыша, как тётя жалуется дяде, что грипп у Дадли за ночь стал хуже — особенно когда дядю обвинили в том, что он оставил окно открытым. На этот раз его даже не заподозрили — они прекрасно знали, что Гарри никогда не заходил в комнату Дадли.
Дядя Вернон быстро ушёл на работу, важно размахивая портфелем и поправляя галстук. Тётя Петуния велела Гарри убрать со стола, пока сама понесла Дадли завтрак — целый поднос с полной английской, плавающей в таком количестве жира, что ложка, кажется, была бы не лишней.
Гарри мыл посуду, когда заметил Тонкс — в облике женщины средних лет она прошла мимо забора в конце сада. Весело помахала. Гарри через силу кивнул. Улыбка сползла с её лица, сменившись тревогой.
— Сегодня не путайся под ногами, понял? — пронзительно крикнула тётя прямо над ухом, заставив его подпрыгнуть. — Я мою ковры, и мне не нужны твои следы грязи.
— Хорошо, — вздохнул Гарри, вытирая руки полотенцем.
Тётя на миг удивилась — обычно он спорил. Но удивление быстро сменилось подозрением, когда она заметила, что он всё ещё смотрит в окно. Тонкс исчезла, но тётя явно поняла, кого он ищет. Дом ведь под постоянным наблюдением. Она сжала губы и бросила на него кислый взгляд. Гарри молча отвернулся и поднялся наверх.
Как только услышал, что тётя включила пылесос в гостиной, метнулся собирать вещи.
В самый разгар, когда он нырял в шкаф, в окно постучали. Он настороженно выпрямился. Незнакомая сова. Снял письмо, дал ей попить из миски Хедвиги и принялся читать. От Гермионы.
Дорогой Гарри,
Я долго думала, как написать это письмо, поэтому просто скажу, что на душе.
Мы все очень волнуемся за тебя. Тот случай в Косом переулке был
Ах, Шибари...