теперь уже по-настоящему огромные, тяжёлые, переполненные молоком — колыхались и подпрыгивали в бешеном ритме. Тёмные, сильно увеличившиеся соски торчали вперёд, как спелые ягоды; из них выступали белые капли, которые падали на живот мужа. Он хватал эти груди ладонями, сжимал, перекатывал соски между пальцами — и Рита выгибалась, запрокидывала голову и кричала ещё громче, потому что от этих ласк по всему телу словно пробегали электрические разряды, сосредотачиваясь где-то глубоко внутри, там, где уже собирался очередной оргазм.
Муж всегда кончал с рыком, вцепляясь пальцами в её бёдра, вдавливая себя в нее до предела. Рита чувствовала каждый толчок, каждый горячий выброс глубоко внутри — и это добивало её окончательно. Она начинала кончать одновременно с ним. Всё тело сводило судорогой, бёдра дрожали, киска сжималась вокруг члена. Рита кричала хрипло, надрывно, пока волна спазматического оргазма не отпускала, а потом обессиленно падала вперёд, прижимаясь животом к животу мужа, тяжело дыша, вся мокрая от пота. Сперма медленно вытекала из неё, смешиваясь с её собственными соками, стекая по яйцам мужа на простыню.
Она лежала так минуту, может две, пытаясь отдышаться. Но проходило совсем немного времени — и Рита уже снова шевелилась. Её рука тянулась вниз, обхватывала его пока полутвёрдый, скользкий от их общих соков член. Пухлые, припухшие от постоянного возбуждения губы опускались к нему. Она брала его в рот — медленно, глубоко, с наслаждением облизывая, высасывая остатки спермы, чувствуя солоноватый, мускусный вкус их смешанных выделений. Муж стонал; его ствол снова твердел у неё во рту, а Рита поднимала голову, смотрела затуманенным, голодным взглядом и шептала:
— Ещё... я ещё хочу... давай...
И снова забиралась сверху. Снова насаживалась. Снова начинала скакать — быстро, резко, истерично. Её стоны переходили в рваные, хриплые вскрики, в почти рыдания. Живот подпрыгивал вместе с ней. Грудь шлёпала о грудь мужа, соски тёрлись о его кожу, оставляя влажные следы молока. Она не останавливалась, пока не доводила их обоих до очередного оргазма. А потом сползала с него, дрожащая, потная, с горячими слезами на щеках. Тело уже просто не могло вместить столько наслаждения.
Но даже тогда – обессиленная, тяжело дышащая – она знала, что через полчаса, максимум через час она снова полезет за своим.
Рита оставалась ненасытной — даже после самых яростных ночей, когда муж буквально выжимал из неё последние капли сил. Утром, проводив его до двери, она чувствовала, как внутри снова разгорается тот же неугасающий пожар. Дверь за ним едва успевала закрыться, а её тело уже дрожало от предвкушения. Она не могла ждать. Не хотела ждать. Огонь между ног не утихал ни на минуту — он только тлел, пока не получал новую порцию топлива.
Рита шла в спальню, открывала нижний ящик комода. Там лежали её тайные сокровища – зажимы с маленькими зубчиками; толстый, усеянный шипами дилдо длиной почти в тридцать сантиметров; второй — чуть тоньше, но с выраженной венозной текстурой; мощный вибратор с насадкой-кроличьими ушками и ещё несколько предметов, от одного вида которых начинало сводить низ живота.
Рита ложилась на кровать, широко разводила ноги, подкладывала под попу большую подушку, чтобы всё было удобно и доступно. Первыми шли зажимы. Она защёлкивала их на сосках, чувствуя острую, сладкую боль, которая мгновенно перетекала в жар. Соски наливались, темнели ещё сильнее, молоко начинало выступать маленькими белыми каплями, которые она размазывала пальцами по груди, и стонала от этого прикосновения.
Потом она брала самый большой дилдо — чёрный, тяжёлый, с силиконовыми сантиметровыми шипами по всей длине. Рита обильно смазывала его слюной и своими соками, которые уже текли ручьём. Приставляла головку к
Школа 27-я часть