почти рада: безумный день просто обязан был перейти в такую же безумную ночь. Мысль о том, что она все еще картина, заставляла Лиську таять под одеялом и видеть во сне неописуемые леденяще-сладкие сны, где была она и краска, много нежной приторной краски, и еще кисть-язык, от которой никуда не деться — все равно выкрасит-вылижет тебя до самого сердца…
В-третьих, уже ясно, что с утра Лиське пришлось идти на экзамен в покрашенном виде. Одетой, разумеется, но тем не менее.
Еще вчера одна мысль об этом могла бы ее убить, но теперь Лиська спокойно и не без кайфа отвечала всем, что так, мол, и так: Нью-Йоркский день бодиарта, стойкий грим, многодневные съемки, все такое. Модельная карьера, что поделать. Конечно, Лиська боялась показываться экзаменаторам в таком виде — но ничего, кроме улыбок, она не видела. Даже от строгих преподов.
В-четвертых, когда Лиська вернулась к сестрам, ее ждало то, чего она точно не ожидала — огромный вазон цветов, и в нем записка:
“Дорогая мисс Голубкина! Позвольте мне от всей души поблагодарить вас за свое спасение, а также выразить восхищение вашим умом, который равен вашей красоте, что, откровенно говоря, встречалось мне в жизни крайне редко. Ваши способности так впечатлили меня, что если вы пожелаете начать карьеру частного детектива — готов вложить в это деньги и помочь с раскруткой.
С благодарностью,
Джеффри Бенсон, шериф округа Бруклин-Боро”.
Частный детектив?..
Лиська встречала это словосочетание только в книгах и никогда не примеряла его на себя. Но, черт возьми, почему бы и нет?
Посоветуюсь еще с Элом, думала она. Вечером, на свидании.
И, жмурясь, представляла себе то, что будет после.
Летняя практика