в очередной раз, чувствуя, как слабость разливается по ногам. Он прислонился лбом к прохладной двери.
В комнате Рашид, с хриплым рыком, выдернул член и обрушил на её спину и ягодицы горячий липкий поток. Кончал он долго и обильно, заляпывая бежевую кожу белыми потеками. Отдышавшись, он шлёпнул её по заднице и отполз, уступая место.
Теперь настал черёд Магомеда. Он вытащил свой член из её слюнявого рта. Валя судорожно глотнула воздух. Он легко поднял её невеликое тело в воздух. Перевернул её, как тряпичную куклу, уложив спиной на кровать. Он раздвинул её ноги с такой лёгкостью, словно они ничего не весили.
Стоя на коленях перед кроватью, какое-то время он водил своей толстой головкой по её растереблённым губкам, примериваясь. Валя, приподнявшись на локтях не отрываясь смотрела на это. Губа была прикушена, а в глазах были одновременно страх и нетерпение. И вот он начал входить. Это не было проникновение. Это была оккупация.
Володя, стиснув зубы, смотрел, заворожённый. Он видел, как её дырочка стала неестественно синего цвета от нажатия, как её глаза округлились от животного ужаса и непостижимого восторга. Она не кричала - у неё не было на это воздуха. Из горла вырвался лишь хриплый, сиплый звук. Казалось, её тело вот-вот лопнет по швам, разорвётся на части от этого чудовищного вторжения. Но оно не разорвалось. Влажное, растянутое до немыслимых пределов влагалище, оно приняло. Магомед, с лицом, искажённым усилием и наслаждением, начал двигаться. Каждый толчок был медленным, неумолимым, вытесняющим всё - воздух, мысли, память.
- Боже... он... он полностью внутри. Она... она вместила. Как она смогла это выдержать, - пронеслось в воспалённом мозгу Володи, и знакомый жар снова начал разливаться в его паху, собираясь в третий, уже изматывающий разряд.
Поняв, что Валентина смогла поглотить его инструмент, Магомед сдвинул насаженную на свой хуище Валю на середину кровати и накрыл её своим телом. Движения его задницы приобрели скорость и размах, как будто не занимался любовью, а вколачивал сваю. До Володи доносились стоны жены, постепенно превращающиеся в один сплошной вой.
Кончил Магомед, не вынимая, наполнив Валентину порцией своей спермы. Вытащил член, с которого стекала их смешанная жидкость. Валя лежала без движения, лишь грудь судорожно вздымалась. Но отдых был недолог. Рашид, уже снова возбуждённый, перевернул её её на живот.
— Нужно попробовать ещё одну дырку, — сказал он, плюнув на её анус и направляя свой восстановившийся «ятаган».
Валя протестующе замычала, но её мнения никто не слушал. Даже Володя и не думал жалеть супругу, с лицом маньяка глядя на очередное падение жены.
Магомед, видя, что Валя вертит своей шикарной задницей, не давая Рашиду прицелиться, и пытается встать, придвинулся поближе, чтобы придержать её за плечи, пригвоздив к постели. Рашид шлёпнул по ослепительно белой, не видевшей солнца, коже:
— Расслабь очко!
Боль, когда он начал входить, была ослепительной, белой и горячей. Валя вскрикнула, её ногти впились в простыню. Рашид входил медленно, с нечеловеческим, методичным упрямством, вскрывая мышечное кольцо. Казалось, это длилось вечность - эта растягивающаяся, жгучая агония. Слезы хлынули из её глаз, но с ними память подкинула и другое. Рашид ведь прав – нужно расслабить мышцы и боль довольно быстро пройдёт. Стоило ей только сделать это, и азербайджанец тут же почувствовал, что член довольно легко скользит внутри, и он тут уже не первый:
— Жопа рабочая! Чего выпендривалась?
От этих слов Вале стало стыдно. Не перед собой – перед мужем. Но долго переживать ей не дали. Мужчины решили, что задница Вали достаточно привыкла и начали разговаривать о том, чтобы попробовать трахнуть училку в два ствола.
Уговорил