нравилось... Я, когда смотрела, так завелась, так кончала... И с тех пор мечтаю повторить. А сегодня, когда я увидела, как ты на Свету смотришь, поняла — вот она, возможность. Она красивая, она хочет тебя, я видела. И я хочу, чтобы это случилось. Прямо здесь, на даче. Я буду сидеть и смотреть.
Сергей молчал, переваривая услышанное. Потом вдруг рассмеялся и прижал жену к себе.
— Машка, ты невероятная, — сказал он. — Я думал, у меня фантазии дикие, а ты меня переплюнула. Ты правда этого хочешь?
— Правда, — прошептала она, целуя его в губы. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. И я хочу быть частью этого счастья. И смотреть, как ты трахаешь другую, и знать, что ты мой, и кончать от этого.
Сергей задумался на секунду, потом улыбнулся.
— Ладно, — сказал он. — Уговорила. Но только при тебе. И только если Света согласится.
— Согласится, — уверенно сказала Маша. — Я её уговорю. А теперь... трахай меня. Я хочу кончить, думая об этом.
И они продолжили, уже быстрее, жарче, и Маша кончала, выкрикивая имя мужа и имя Светы, и слёзы текли по её щекам — от счастья, от возбуждения, от полноты жизни.
Сергей, глядя на неё, на свою жену, которая открывалась ему с такой неожиданной, такой прекрасной стороны, чувствовал, как сердце его переполняет благодарность. За то, что она есть. За то, что она такая. За то, что жизнь свела их вместе.
— Я обожаю тебя, — прошептал он, кончая глубоко внутри неё.
— И я тебя, — ответила она, засыпая у него на груди.
А за окном светила луна, и в соседних комнатах тоже не спали — там шептались, смеялись, познавали друг друга. Ночь была длинной, и она только начиналась.