Марина, глотая раз за разом вкусную, теплую сперму.
— «Ну что, давай теперь позавтракаем?» - чмокнув все еще набухшую головку спросила мамочка
— «Сделай бутеры, мамуль»
— «Угхму. Знаешь, а уже кажется наелась. Питательная у тебя сперма, сынок. Прям протеин блять!» - она с улыбкой еще раз чмокнула хуй, и направилась к своей койке. Она пригнулась в самый низ, где лежали сумки, и медленно, словно нарочно, доставала пакеты с едой. Егор смотрел на мамину попку, которая колыхалась от движений. Он слегка двинулся вперед, что бы ближе рассмотреть ее. Его взору предстал тот самый розовый, тугой анус, который едва ли скрывался за полоской ткани трусиков. Он всегда любил этот аппетитный вид - когда лишь крошечная полоска нижнего белья скрывала середину этой дырочки.
Утро, как и обед, пролетело в один миг, и время плавно перетекло в вечерние сумерки. Мама и сын после утреннего минета не общались. Егор играл в майнкрафт, а Марина читала ту самую книгу, которую прикупила перед поездкой. Лишь когда ей пришлось прищуриться что бы прочесть строку, она обратила внимание что стемнело. Марина отложила ее, и спустилась с койки к сумке с вещами. Она достала небольшое полотенце, мицеллярную воду и направилась в уборную. Лишь у зеркала она обратила внимание на небольшие засохшие кляксы спермы. Она улыбнусь, и стала приводить свое личико в порядок. На обратном пути она краем уха услышала шепот каких то мальчишек из плацкарта.
«Еба, смотри какая зрелочка идет!»
«Вот это у нее жопень!»
«Бля, топовая шлюшка»
«Даже ночнушку не поправила блядина!»
Она через плечо обернулась на свою задницу, и ее ночнушка действительно была задрана чуть ли не до поясницы. Она поправила ее не оглядываясь, и что то в словах этих нахальных пацанов тронуло ее.
«Блядина!» «Жопень» «Шлюшка»
Ее соски тут же затвердели. Она пыталась вообразить как она выглядела со стороны. Ее толстая задница у всех на виду, и эта ночнушка которая лишь подчеркивала ее изгибы. А теперь еще и соски! Марина вошла в купе, защёлкнула дверь на замок.
«Не спится, малыш?» – её голос был ласковым, но в глубине зрел знакомый Егору металлический отблеск.
Он покачал головой, не в силах оторвать взгляд от маминой ночнушки. Он даже не мог представить, что минуту назад эта тонкая ткань была задрана так высоко, что ее толстая попка была у всех на виду. Его член, предательски отозвавшийся на её появление, уже отчётливо выпирал под тонкой тканью боксёров. Марина села на край полки, как и вчера. Её бедро коснулось его ноги. Она достала баночку крема, которую оставила на столе, и тот же детский, травяной запах заполнил пространство между ними.
— «Надо позаботиться о моём мальчике, – прошептала она, зачерпнув два пальца белой массы. – Чтобы кожа не раздражалась. После вчерашнего... интенсивного ухода».
Её пальцы, холодные от крема, легли на низ его живота, чуть выше линии лобка. Егор вздрогнул. Она начала втирать крем медленными, широкими кругами, постепенно спускаясь ниже. Каждое движение было намеренно медленным, ритуальным. Она смазала кожу вокруг основания его члена, уже напряжённого и горячего, но пока не тронула сам ствол.
— «Мамуль... – его голос сорвался. Он сглотнул. Вопрос, который крутился у него в голове с того самого утра, вырвался наружу. – А можно... ещё раз? Как вчера? В... в попку?»
Марина замерла. Её пальцы остановились. Потом её губы растянулись в медленной, пошлой улыбке. Глаза, цвета морской волны, сверкнули в полумраке.
— «Понравилось? – выдохнула она, и в её голосе зазвучали те густые, мёдовые нотки, от которых у него ёкнуло в груди. – Понравилась мамина тугенькая... тёплая попочка?»
Как у меня случилось первый раз с родной сестрой