вспугнуть удачу резким словцом или действием. Кровь шумела у нее в ушах и пульсировала в голубых жилках на висках. Педагог никак не ответил, его растерянная улыбочка даже не дрогнула и Лола осталась в маечке. Она обеими коленками забралась на стул, опустила грудь на спинку и насколько только смогла сильно прогнула позвоночник, чтобы оттопырить сдобные, розовые булочки.
С закрытыми от предвкушения глазами она слушала – мужчина поднялся со своего стула, сделал несколько нетвердых шагов навстречу и его брюки зашуршали. Воспитатель не произносил ни слова, теперь он играл по правилам юной совратительницы и не имел сил даже сопротивляться искушению. Если он не держал в кабинете тюбик любриканта, придется ограничиться жирным шлепком слюны, лишь бы не нарушать хрупкое волшебство этой ночи. Все происходящее казалось ему сном и ночная тишина укрепляла эту уверенность. В этом волшебном сне от педагога требовалось лишь подтвердить на практике, что задний проход этой девушки не чувствителен к боли, а вовсе не пытаться доставить ей и себе наслаждение.
— Начинайте, я готова, - шепотом подбодрила Лола, когда взбухшая головка задержалась у ее голых ягодиц.
Илья Валерьевич осторожно развел ладонями круглые девичьи половинки, сплюнул в ложбинку, растер головкой вязкую вспененную смазку и рассмотрел жаждущую пульсирующую звездочку ануса. Эта ухоженная дырочка оказалась неожиданно гостеприимной. Насколько он успел заметить, она не выглядела растянутой, но эластичность сфинктера на деле оказалась непревзойденной. Даже слюна – самая недейственная смазка, могла сгодиться в отсутствие полноценного любриканта. Лола медленно вращала аппетитным задом и часто дышала, пока взрослый член медленно углублялся в теплый задний проход. Мужчина даже замечал, что она сама нетерпеливо и мягко подается назад, если он двигался навстречу слишком медленно. Как бы то ни было, очень скоро он прижался лобком к мягкой попке и членом ощутил внутри приятное, теплое сжатие. Лола слегка вскрикнула от удовольствия.
— Да, хорошо, - шептала девушка, - пока не двигайтесь.
Малышка наслаждалась утолением накопившегося желания, она испытала первое облегчение от того, что ее дырочка была растянута членом. Даже при размере его взрослой дубины вместилище было слишком свободное и мягкое. Сейчас можно было совершенно безнаказанно гладить ее соблазнительные булочки, можно было дотянуться до тяжелых сисек под маечкой и хорошенько их размесить, но Илья Валерьевич почти не шевелился. Он осознавал, в каком положении оказался из-за своей сговорчивости, но не мог сейчас прекратить наслаждение. Наконец, Лола двинула задом и начала выписывать плавные круговые движения, отчего ее приученный сфинктер скользил по стволу и каждое новое погружение задевало новые чувствительные зоны. Ей даже не требовалось прикасаться пальцами к вульве – обычная для девчонок компенсация болевых ощущений – она от одного анального растяжения получала полную дозу наслаждения; она сопела, дрожь пробегала по ее спине, а кожа на ягодицах вдруг покрылась трогательными мурашками. Воспитатель даже различил едва заметные волнообразные сжатия внутри ее тела.
— Я кончила, - неожиданно шепотом поделилась Лола, - можно в меня спустить.
Больше она не двигалась. Размякла. Подставила свою попку чужому удовольствию. Воспитатель крепкими руками сжал ее зад и привел поршень в движение. Он медленно вытаскивал напряженный до бесчувствия орган, преодолевая суховатое сжатие, добавлял слюны и снова задвигал на всю глубину, пока мошонка не прижималась к девичьей вульве. Ни один его толчок не приносил девушке страданий, даже когда Илья Валерьевич, обуянный азартом, с силой загонял член и его живот упирался в ее мягкие ягодицы, Лола лишь вздрагивала, но не давала повода для сочувствия. Вдруг, воспитатель ускорил мелкие толчки, замер и с фырканьем разрядился в самую глубину. Лола слабо ахнула и окончательно опустилась
У меня зазвонил мобильник