в белые жгуты. Сперма текла по ее шее, заливала уши, собиралась в ложбинке между грудей и стекала на живот. Алиса пыталась вытереть лицо салфетками, которые ей бросали зрители, но руки ее были слишком скользкими. Каждая салфетка мгновенно превращалась в мокрый ком, не в силах впитать это море белка.
Она ослепла от спермы. Белые нити тянулись от ее подбородка к сиськам. Мужчины продолжали кончать на нее, целясь в рот, в глаза, на живот. Женщины, возбужденные этим зрелищем, терлись своими телами об ее залитую кожу, размазывая сперму по всему ее телу. Алиса лежала в центре этой вакханалии, тяжело дыша, ее рот был полуоткрыт, и из него лениво вытекала густая смесь слюны и спермы.
Когда последний, семнадцатый мужчина извергся на ее измученный живот, Алиса издала тихий, надрывный стон. Она была полностью покрыта белым слоем, как глазурью, вокруг были разбросаны мокрые салфетки. Ни одной салфетки не хватило бы, чтобы вернуть ей прежний вид. Она была оприходована и уничтожена как личность, оставшись лишь идеальным сосудом для чужой похоти.
Она медленно поднялась на четвереньки, скользя в лужах спермы на полу. Ее лицо было маской из белка, волосы стояли колом. Она посмотрела на меня сквозь белую пелену на ресницах и, облизнув губы по которым текла сперма, сказала так, чтобы слышал весь зал: — Теперь... я готова ко второй смене. Кто следующий?
Зал взорвался ревом. Ведущий-Ворон поднял бокал: — Господа, кажется, наша новенькая превзошла все ожидания!
Багровый туман в зале, казалось, стал осязаемым, медовым от концентрации тестостерона и женских флюидов. Алиса, находясь в эпицентре этого живого механизма, уже не принадлежала себе — она была пульсирующим узлом удовольствия.
Я встал позади неё, чувствуя, как моё собственное возбуждение достигает предела от этого зрелища. Схватив её за бедра, покрытые скользкой пленкой чужого семени, я резко раздвинул её ягодицы. Алиса, почувствовав моё намерение, сама подалась назад, выгибая поясницу до хруста. Я вошел в её анус одним мощным, влажным толчком. Она издала глубокий, гортанный звук — смесь боли и запредельного восторга.
В это же время эффектная женщина, сидевшая рядом, соскользнула с дивана и полулегла прямо перед лицом Алисы. Она широко раздвинула ноги, подставляя свою набухшую, сочащуюся пизду прямо к её губам. — Лижи, сучка! — прохрипела она, вцепляясь пальцами в волосы Алисы. — Пей меня досуха!
Алиса, зажатая между моим ритмичным напором сзади и влажным требованием спереди, неистово заработала языком. Её лицо, уже покрытое слоями подсыхающей и свежей спермы, теперь омывалось соками другой женщины. Она лизала жадно, широко, захлебываясь в этом коктейле запахов и вкусов.
Двое других участников, наблюдавшие за нами, не выдержали. Один из них пристроился к Алисе немного сзади меня, вбивая свой член в её и без того истерзанную пизду, пока второй опустился на колени с другой стороны, вкладывая свой член ей в руку. Алиса, не прерывая работы языком, начала механически и страстно наяривать ему, её пальцы утопали в белой пене.
Так продолжалось около двадцати минут — бесконечный цикл фрикций, стонов и влажных шлепков тел. Кожа Алисы стала малиновой от прилива крови и непрекращающихся касаний. Она была похожа на безумный многорукий автомат, где каждое отверстие и каждая конечность работали на износ.
В какой-то момент ритм её движений стал ломаным, судорожным. Её тело начало мелко вибрировать, а пальцы ног впились в ворс ковра. Я почувствовал, как её анус начал ритмично сжимать мой член, пытаясь буквально выжать из него всё до последней капли.
Алиса внезапно оторвалась от пизды женщины перед ней. Её голова откинулась назад, лицо было искажено гримасой высшего блаженства. Она с трудом подняла
17 лет