Светлана придумала всё. Вечером, развалясь на койке, она бросила как бы невзначай:
— Знаешь, Георгий пригласил нас на теплоход, — сказала Света, будто делясь приятной новостью. — Он такой гостеприимный. Говорит: «Не дам таким красавицам скучать». — Она взглянула на Валю, и в её глазах мелькнуло что-то вроде сомнения. — Ты, конечно, можешь отказаться, если не хочешь. Но мне кажется, тебе полезно развеяться. Посмотреть на море с воды... Без этой курортной суеты. Как думаешь?
В её голосе звучала не шутка, а что-то другое. Валя не могла понять, что именно — то ли приказ, то ли угроза. Или и то и другое сразу.
— Мы идём с ним, — констатировала она, подводя глаза. — А ты — со мной. И не кисни. Он это не любит.
Теплоход был старым, гулким, пропахшим мазутом и дешёвым вином. Народу набилось, как сельдей в бочке. Гремела музыка, смех был слишком громким, а жесты — слишком размашистыми. Валя прижалась к леерам, стараясь стать как можно уже, смотреть на удаляющийся огненный пояс берега. Там оставалась тишина, порядок, её несостоявшаяся, честная тоска по дому.
Он появился внезапно. Не спереди, а сзади. Валя почувствовала тепло мощного тела, вставшего вплотную к её спине, и тот самый запах, теперь смешанный с морским ветром.
— Не нравится тебе наша грузинская романтика? — его низкий голос прорвался прямо в ухо.
Валя вздрогнула и попыталась отстраниться, но леер упирался в рёбра.
— Мне... просто дует.
— А я согрею, — сказал он просто, как констатацию факта. И его руки легли ей на бока, чуть выше талии. Через тонкую ткань самого простого платья его ладони были шершавыми и невероятно горячими. Валя замерла, парализованная. Это был не случайный толчок в толпе. Это было владение.
*«Оттолкни его. Скажи "уберите руки". Сейчас же», * — кричал где-то внутри разум. Но тело не слушалось. Оно анализировало эти прикосновения. Как большой палец его правой руки лежал чуть под грудью, почти касаясь нижней границы рёбер. Как тепло от его ладоней растекалось, проникало под кожу, плыло вниз, к животу, вызывая там странное, тревожное тепло.
— Ты пахнешь... как дикий цветок, — прошептал он, и его губы коснулись её уха. Не поцелуй. Касание. Влажное, быстрое. — Скромный такой цветочек. Который хочет, чтобы его сорвали.
От этого прикосновения всё внутри ёкнуло и поплыло. В глазах потемнело. Валя сделала слабую попытку вывернуться, но он лишь притянул её ближе, и она всей спиной ощутила плотную, жёсткую мускулатуру его груди и живота. И ещё кое-что. Твёрдый, недвусмысленный выступ в районе его паха, упёршийся в поясницу. Ужас и любопытство смешались в один ядовитый коктейль.
— Пустите, — выдавила Валя, но это прозвучало как детский лепет.
В этот момент подскочила Светлана с двумя бокалами пенистой, желтоватой жидкости.
— Вот вы где! Валя, держи! Шампанское!
Валя машинально взяла бокал, видя в нём спасательный круг. Выпила большими, жадными глотками. Газированная кислятина ударила в нос, но следом разлилось обманчивое, согревающее тепло. Георгий наконец отпустил её, взял свой бокал, чокнулся со Светланой, но глаза всё время были прикованы к Вале. Они говорили: *«Ты уже моя. Ты просто ещё не знаешь об этом»*.
Шампанское сделало своё дело. Мир стал мягче, границы — размытее. Страх не ушёл, но приобрёл странную, почти сладкую окраску. Когда Георгий снова взял её за руку, чтобы пройти внутрь салона, она не сопротивлялась. Его пальцы сомкнулись вокруг запястья, как браслет. Он вёл её через толпу, и она шла, как во сне.
В тамбуре, ведущем в машинное отделение, было темно, душно и громко гудело. Он резко развернул Валю к себе
Ночные терзания