Дыхание Цири сбилось. Она представила себя связанной, слепой, во власти их прихотей. Посмотрела Ламберту в глаза.
— Согласна. Давай сыграем!
Ламберт улыбнулся хищно.
— Отлично, Цири. Посмотрим, улыбнётся ли тебе удача.
Карты смешали и раздали. Цири горела решимостью переломить игру. Но ход за ходом становилось ясно: фортуна против неё. Как ни старалась, победа ускользала. Она проиграла. Свобода осталась позади.
АКТ ТРЕТИЙ: ДОЛГ
Взгляд Ламберта встретился с её глазами — смесь озорства и желания.
— Ну что, Цири, похоже, удача сегодня выбрала другой путь, — промурлыкал он низким, манящим голосом. — Готова заплатить по счетам?
Пульс Цири участился. Она кивнула.
— Да. Я готова.
Ламберт положил ладони на изгиб её поясницы. От этого прикосновения по телу пробежал электрический разряд. Он мягко подвёл её под кольца в потолке. Цири подняла взгляд и по венам разлилось возбуждение. Старая темница обрела новый смысл. Предвкушение заставило кожу покрыться мурашками.
Она сама протянула руки Коэну. Тот умело обвязал запястья верёвками достаточно крепко, чтобы удерживать, но не пережимая. Ламберт тем временем пропустил концы верёвок через кольца в потолке. Натяжение росло. Тело Цири медленно поднялось над полом, пока пальцы ног едва касались камней. Она ощутила опьяняющую уязвимость. Подвешенная, обнажённая, полностью открытая. Молочно-белая кожа светилась в пламени свечей, тени подчёркивали каждый изгиб.
Голодные глаза Ламберта впились в неё.
— Цири, ты прекрасна сверх всякой меры. Хочу попробовать твои губы, погладить кожу. Ты опьяняешь… и я хочу смаковать каждую секунду.
Подвешенная на верёвках, Цири дышала часто и неглубоко. Смесь нервозности и возбуждения обостряла все чувства. Голос сорвался тихим, умоляющим шёпотом:
— Я чувствую себя такой беззащитной, Ламберт… Моё тело жаждет прикосновений. Я полностью отдаюсь вам.
Ламберт приблизился. Пальцы легко скользнули по обнажённой коже от шеи к плечам, по внешней стороне груди, оставляя горячие дорожки.
— Ещё не всё, милая.
Он поднял повязку и улыбнулся. Ткань легла на глаза, погружая в темноту. Мир исчез — остались только воображение и его прикосновения.
Она ощутила, как он приблизился. Тёплое дыхание коснулось шеи. Язык мягко лизнул мочку уха, зубы игриво прикусили её, потянули и отпустили. Затем цепочка нежных поцелуев вдоль шеи, по яремной вене. Каждый поцелуй ускорял биение сердца. Рот открылся шире и зубы прошлись по коже, словно собираясь укусить, но вместо этого последовал чувственный поцелуй. Наконец губы встретились. Он прикусил нижнюю губу, потом прижался крепче. Рты раскрылись сами собой, языки начали исследовать друг друга.
Тело Цири дрожало от предвкушения. Прикосновения Ламберта блуждали по ней, создавая симфонию ощущений. Повязка обостряла всё: каждый лёгкий касание пальцев, каждый поцелуй, каждый выдох казались невыносимо яркими.
Он стал смелее. Стоны Цири смешались со скрипом верёвок. Голос Ламберта — шёпотом у самого уха:
— Цири, твоё тело, твоя душа… всё в тебе завораживает. Я не могу насытиться тобой.
Ладони обхватили полные юные груди. Большие пальцы скользнули по затвердевшим соскам — волна желания пронзила её насквозь, вырвав стон.
Он сжал соски сильнее, покрутил. Тёплый язык заметался по чувствительным бугоркам быстро, из стороны в сторону, а потом рот полностью накрыл грудь. Контраст тепла рта и холода комнаты заставил стоны становиться всё громче.
Пальцы Ламберта спустились ниже — по центру груди, под рёбра, через пупок. Задержались на светлом треугольнике волос. Ладонь повернулась, пальцы нырнули в завитки, средний палец скользнул по влажной щели, раздвигая губы. Он обвёл внешний круг входа, ощущая, как она течёт.
Голос сочился игривой соблазнительностью, губы почти касались уха:
— Ну-ну, принцесса… похоже, ты возбуждена не меньше меня. Твоя киска вся мокрая от желания. Я чувствую этот запах… неповторимый аромат твоей похоти. Готова полностью отдаться нам на этот час, как обещала?
Любящие родители