Марина не просто шла — она выставляла себя напоказ. Пальцы её правой руки держали подол короткой ночнушки, намеренно задирая ткань выше, пока не открылся вид сначала на «щечки» ее попки, а затем и на полные, округлые ягодицы, лишь наполовину прикрытые узкой полоской чёрных кружевных трусиков.
Она знала, что этим мальчишки все еще там. Чувствовала их взгляды ещё до того, как услышала голоса.
Из плацкарта донесся сдавленный, хриплый шепот, знакомый по прошлого раза.
«Бля, смотри, опять эта шлюха идёт!»
«Сука, жопа-то оголилась! Совсем!»
«Еба, настоящая мамочка-блядь!»
Марина не обернулась. Она продолжила идти, заставляя бёдра покачиваться с преувеличенной, почти вульгарной амплитудой. Каждый шаг заставлял мышцы ягодиц играть под гладкой кожей, перекатываться тяжёлой, сочной волной. Она шла к туалету в конце вагона, прекрасно осознавая, что делает. Это была демонстрация. Провокация!
Марина привела себя в порядок. Она взглянула на свое отражение в зеркале - и без того короткая ночнушка смотрелась невероятно красиво на ее сочном, зрелом теле.
На обратном пути она уже не могла игнорировать. Она остановилась прямо напротив их плацкарта, где трое парней, как заворожённые, смотрели на неё широко раскрытыми глазами. Их рты были приоткрыты, а дыхание сбито. Марина опустила подол, но не до конца — ткань всё ещё открывала нижнюю часть её ягодиц и белую кожу бёдер.
Она упёрла руки в бока, и её поза — расслабленная, властная — говорила сама за себя.
— «А не охренели ли вы там обо мне говорить, мальчики?» — её голос прозвучал тихо, но с такой металлической ноткой, что у одного из парней дёрнулось веко.
Самый бойкий, тот, что представлялся позже Мишей, выступил вперёд. Его спортивные штаны оставляли мало для воображения — толстый бугорок в районе паха отчётливо выпирал под тонкой тканью.
— «Так это же комплимент, тётя!»— выдавил он, и его голос слегка дрогнул. — «Честно! Меня кстати Миша зовут, а это Саня и Вован. — Он кивнул на товарищей. — Мы просто... ценим вашу красоту.»
— «Комплимент?»— Марина приподняла бровь. — «Шлюха» и «блядь» — это теперь комплименты? Вы, детки, этикет явно по другому учебнику изучали»
Парни переглянулись, но смущение быстро сменилось наглой улыбкой. Миша заулыбался.
— «Ну, время такое! Сейчас в тиктоке просто тренд — заснять безспалевно жопу мамочки. Тренд на Pawg мамочек. Вы же должны знать!»
— «Павг? — Марина сделала вид, что не понимает, хотя слышала это слово. — Что это?»
Саня, более тихий, с хитрыми глазами, пояснил, не отрывая взгляда от её бёдер: — Pawg — это «Phat Ass White Girl». Жирножопая белая девочка. Только у нас, в русском сегменте, это про мамочек. Зрелых и с пышными формами. Таких, как вы!»
Слово «мамочка», произнесённое его, чуть сиплым от возбуждения голосом, ударило Марину куда-то глубоко в живот, вызвав там тёплую, влажную пульсацию. Она засмеялась, и смех получился немного хрипловатым, искренним.
— «Ну надо же! А я и не знала, что мой «жирный кусок мяса», — она намеренно использовала их же грубоватые слова, — в тренде. И что, засняли уже?»
— «Конечно засняли! — Миша тут же полез в карман за телефоном. — Вчера немного, издалека. А сегодня... сегодня просто шедевр можно сделать. Если вы, конечно, не против»
Он смотрел на неё с вызовом, но в его глазах читалась мольба. Мольба от этих наглых щенков. Это было восхитительно.
— «Ну неужели кому-то действительно нравятся наши зрелые попки? — протянула Марина, делая голос наивным, слегка жеманным. — У вас же, наверное, молодые девчонки, худенькие...»
— «Да ну их нафиг, этих дощечек! — внезапно, грубовато встрял Вован, самый крупный и молчаливый из троицы. Его низкий голос прозвучал
Ты плавно шла, как будто засыпала...