Жорик вбивал свой член в неё с яростью. Его яйца шлёпали по её промежности, член ходил в её заднице, растягивая, наполняя. Она визжала, не стесняясь, не сдерживаясь.
— Какая же ты блядская хуесосочка, — рычал Жорик сверху. — Посмотри на себя! Сама жопу раздвигаешь, сама просишь!
— Прошу! Прошу! — Вика обернулась, глядя на него безумными глазами. — Я твоя шлюха, папочка! Трахай меня, наказывай! Я твоя хуесоска!
Он шлёпнул её по заднице. Сильно. Звонко. На коже остался красный след.
— Будешь ещё замуж выходить? — спросил он, не останавливаясь.
— Буду! — закричала она. — Но тебя буду всё равно хотеть! Только тебя, папочка!
— Сучка, — усмехнулся он и вогнал член до упора, замирая.
Я видел, как он кончает в неё. Как его тело напряглось, как он зарычал, сжимая её ягодицы. Вика застонала в ответ, принимая всё.
Рядом со мной Марта шепнула:
— Смотри, Саша. Смотри, как наша девочка умеет. Видишь, как она счастлива?
Я видел. Видел и не мог оторваться.
— Она всегда такой была, — продолжала шептать Марта. — Всегда хотела, чтобы её имели. Жёстко. Грубо. Чтобы называли последними словами. А ты ей это давал?
Я молчал.
— Вот то-то, — усмехнулась Марта. — А Жорик даёт. И я даю. Мы её знаем. Мы её любим. И она нас любит. А ты теперь с нами.
Вика тем временем сползла с шезлонга на колени перед Жориком. Взяла его член в рот, облизывая, высасывая остатки.
— Хорошая девочка, — погладил он её по голове. — Чистоплотная.
Я смотрел на это и чувствовал, как во мне поднимается что-то новое. Не ревность. Не злость. Желание. Желание быть там. С ними. Внизу.
Её большое, тёплое тело прижалось к моей спине, руки обхватили грудь, губы коснулись уха. От неё пахло сексом, вином и той властной уверенностью, от которой у меня подкашивались колени.
— Смотри на неё, — прошептала Марта. — Смотри, какая она. Она шлюха, Саша. Она любит, когда её ебут. Она рождена для этого.
Я смотрел в щель между шторами. Вика стояла на коленях перед Жориком и сосала его член. Её голова ритмично двигалась, светлые волосы разметались по плечам. Она делала это с таким наслаждением, с такой жадностью, что у меня внутри всё переворачивалось.
Марта чмокнула меня в щеку. Нежно. Почти по-матерински.
— Ты только не ревнуй, — шепнула она. — Это просто секс. Просто игра. Она тебя любит.
Я хотел ответить, но вдруг почувствовал холодок на шее. Что-то коснулось кожи, обхватило, и через секунду раздался щелчок.
Ошейник.
Я опустил глаза. Кожаный, чёрный, с металлической пряжкой. Он сидел на моей шее плотно, но не душил.
— Это Викин, — прошептала Марта мне на ухо. — Но сегодня он твой. Иди за мной, шлюшка. И тихо.
Она толкнула меня вниз. Я опустился на четвереньки, и она потянула за ремешок ошейника, заставляя ползти за ней.
Мы вышли из бунгало.
Ночной воздух ударил в лицо — тёплый, влажный, пахнущий океаном и цветами. Луна светила ярко, заливая всё вокруг серебром. Мы ползли к бассейну — я на четвереньках, Марта сзади,
Ты плавно шла, как будто засыпала...