взглядом. — Я всегда тебя любил. И сейчас люблю. Даже здесь. Даже так.
Я тоже тебя люблю, — её глаза наполнились новой влагой, но это были уже другие слёзы. — Ты мой. Самый лучший. Самый родной.
Я не знаю, как получилось, — подумал я, глядя на неё. — Я стою на коленях и сосу член. Как я здесь оказался?
Ничего страшного, — ответил её взгляд с лёгкой усмешкой. — Я тоже сосу член. Ты же видишь. Мы в одной лодке.
В одной шлюпке, — поправил я мысленно.
В одной шлюпке, — согласилась она.
И мы улыбнулись друг другу. Сквозь слёзы. Сквозь член. Сквозь всё это безумие.
Марта стояла рядом с телефоном, снимая всё на видео. Её голос комментировал происходящее с весёлой, грязной интонацией:
— Ой, какие молодцы! Смотри, Жора, у нас теперь две сосалки. Две хуесосочки. И как синхронно работают — залюбуешься.
Жорик довольно ухмыльнулся, глядя на нас сверху вниз.
— Ага, — сказал он. — Красота. Я думал, одну снимать будем, а тут — двойная оплата, можно сказать прошла. Бесплатный бонус.
— Нечаянно пошла двойная оплата, — засмеялась Марта. — А они и не отказываются. Сосут, как миленькие.
— Молодцы, ребята, — Жорик погладил нас по головам. — Правильный подход к отдыху. Никаких комплексов.
— Слушай, а может, их теперь всегда вместе снимать? — предложила Марта, не отрываясь от съёмки. — Семейный подряд. Муж и жена. Две шлюшки за цену одной.
— Идея, — хмыкнул Жорик. — Только цену придётся делить. Они же теперь вдвоём сосут.
— А пусть делят, — махнула рукой Марта. — Не обеднеют. Зато нам веселее.
Они засмеялись — сыто, довольно, по-хозяйски.
А мы с Викой продолжали сосать. Вместе. Глядя друг другу в глаза. Чувствуя, как между нами проскальзывает что-то новое — то, чего раньше не было.
Мы перестали быть просто мужем и женой. Мы стали соучастниками.
Марта удовлетворённо наблюдала за нами, снимая телефоном. Потом убрала его и повернулась к Жоре.
— Знаешь, дорогой, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Я тут распечатала кое-что для тебя сегодня. Задницу Саши. Распечатала, так сказать, в прямом смысле.
Жора хмыкнул, глядя на меня.
— Да ну? А я и не знал, что мальчик у нас разносторонний.
— Очень разносторонний, — Марта погладила меня по голове. — И талантливый. Быстро учится.
Она дёрнула за ошейник.
— Пошли, мальчик. Покажешь нам свою норку.
Я послушно опустился на четвереньки и пополз за ней. Ошейник тянул, заставляя держать голову в нужном положении. Мы двинулись в сторону нашего с Викой бунгало — того самого, где мы спали эти дни.
Жора подхватил Вику на руки. Она хихикнула — глупо, по-девчачьи, как будто ей было лет восемнадцать.
— Ой! — пискнула она, обхватывая его за шею. — Тяжёлая я?
— Для меня нет, — усмехнулся Жора, неся её к двери. — Для меня вы обе — пушинки.
— А Саша? — спросила Вика, глядя на меня, ползущего на четвереньках.
— Саша пока поползает, — ответила Марта. — Ему полезно.
Мы вошли в бунгало. Здесь пахло нами — Викиными духами, моим одеколоном, нашей общей жизнью. Как будто другой мир ворвался в нашу крепость.
Жора подошёл к кровати и бросил Вику на неё. Она взвизгнула, пружины заскрипели, и она тут же раскинулась на простынях — голая, разгорячённая, с распахнутыми ногами.
— Ой, — выдохнула она игриво. — Хи-хи. Что же со мной сейчас будет?
— Всё будет, — пообещал Жора, забираясь на кровать.
Марта подтолкнула меня.
— Ложись на неё, — приказала она.
Я лёг на Вику сверху. Наши тела соприкоснулись — горячие, влажные, дрожащие от возбуждения. Я посмотрел ей в глаза. Она улыбнулась
Яичная Коррекция