физических усилий, которые вскоре приводят к его оргазму. Лорен и сама вскрикивает — но притворяется, что испытала оргазм, который, по её мнению, он у неё вызвал.
Её реакция резко контрастирует с тем, как она бурно кончила от глубоких и жёстких толчков незнакомца — который овладел её телом в темноте школьного подвала.
Пока Джордан устраивается на кровати — собираясь спуститься вниз, чтобы, без сомнения, продолжить смотреть футбол — Лорен переворачивается на бок, и по щекам текут слёзы.
Услышав, что внизу снова включили телевизор — она тянется, чтобы выдвинуть ящик прикроватной тумбочки, и начинает рыться правой рукой в книгах и всякой всячине, спрятанной в ящике.
Найдя в дальнем углу то, что искала — нажимает на кнопку у основания вибратора в форме пули и прижимает его к себе — отчаянно пытаясь воспроизвести ощущения, которые испытывала в темноте подвала.
Шли недели — и каждый вечер вторника становился похожим на предыдущий. Привычка к новому образу жизни — даже к регулярному предательству в виде предложения себя в обмен на искупление и сохранение репутации — больше не вызывала противоречивых эмоций.
Она стояла перед ним на коленях — в прозрачном чёрном белье и чёрных чулках — и ждала, когда он накажет её новым изощренным образом. Внутри пылало желание.
— Ты найдёшь своё искупление в покорности, моя маленькая шлюшка, — говорит он ей, сверля взглядом из-под балаклавы. — Это твой шанс на очищение.
В глубине души Лорен испытывала не просто желание — но и досаду от того, что в этот раз руки связаны за спиной. Она напряжена — понимая, что сегодня не получит никакой оргазма, только оральный секс, даже члена в попку сегодня не стоит ждать.
— Я не слабая, — тихо возражает она, кивая. — Я ищу твоего совета, чтобы искупить свои грехи.
Лорен давно поняла: она стала всего лишь пешкой в его извращённой игре — но теперь он имел над ней власть не из-за угрозы раскрыть ее. Теперь она радовалась его жестокому вниманию и возбуждалась потому, что он продолжал наказывать её всё более извращёнными способами. Каждый вторник она возвращалась домой — и с каждым разом это давалось ей всё тяжелее — но она продолжала притворяться с мужем, что он делает ей приятно, и чаще всего надевала те же наряды, что и в подвале, пытаясь ощутить все те эмоции которые она испытала часом раньше. По вторникам они с Джорданом как пара обычно никуда не ходили. Как и по пятницам, когда они выпивали с растущим кругом друзей, или по воскресеньям, когда отправлялись на фермерский рынок — чтобы позавтракать, выпить кофе и купить свежие продукты.
— Как прошёл твой день, детка? — регулярно спрашивал Джордан — пребывая в блаженном неведении относительно того, что творилось у неё в голове.
— Наказание, — всегда отвечала она по вторникам — и в её ответе сквозило то отвратительное чувство удовлетворения, которое вызывал в ней незнакомец в чёрной балаклаве. Это было лишь отголоском реальности — который больше не скрывал её вины.
Что-то внутри неё сжимается — когда она опускается на колени перед незнакомцем. В ней разгорается огонь — когда видит эрегированный член, который находится всего в нескольких сантиметрах от её лица.
Ей уже всё равно — кто скрывается под маской и тёмно-серым комбинезоном. Теперь Лорен боится: узнав правду — она лишится своих фантазий, которые хранились в её извращённом сознании. Мысль о том, что в повседневной жизни может столкнуться с ним где угодно и когда угодно — не подозревая, кто он такой — приводит её в восторг. Она смотрит на
Мой питомец