— У меня... были на то свои причины... это была другая жизнь... Я была... я была... погрязла в долгах и думала...
— Что подумала? — перебил он; насмешка в тоне заставила её замолчать. — Что ты можешь торговать своим достоинством, своим самоуважением? Ты шлюха, Лорен. Этой деревне не нужны такие, как ты, рядом с их детьми... Тебе придётся столкнуться с последствиями своего выбора.
В уголках глаз заблестели слёзы — пока она пыталась придумать ответ.
— Я сожалею об этом... неужели ты думаешь, что я не стыжусь того, что сделала?.. Я остановилась, когда нашла того, кому не всё равно.
Голос дрожал — в словах сквозило отчаяние, когда она умоляла о понимании.
Но его насмешки стали ещё язвительнее — когда он положил руку ей на правое плечо и присел на корточки позади.
— Полагаю, он знает всё о твоём грязном прошлом, — услышала она его рычание. — Сожаление — удобное оправдание для греховных поступков... Тебе нужно искупить свои ошибки, Лорен. Почему кто-то должен верить, что ты изменилась, если это маячит на горизонте твоей жизни?
Он снова обошёл её по кругу — луч проектора отбрасывал на его торс искажённое изображение её собственного тела в чёрном нижнем белье. Встал перед ней — и она увидела, что лицо скрыто чёрной балаклавой.
— Твоё прошлое — как пятно, — продолжил он. — Непростительное, неоспоримое. Если хочешь сохранить эти секреты в тайне, тебе придётся заслужить моё расположение.
Она с трудом сглотнула — охваченная страхом и неверием. Реальность происходящего обрушилась на неё: привязанная к стулу в темноте, она была полностью во власти этого незнакомца — скованная не только верёвкой, но и своей историей.
«Как далеко он готов зайти и как далеко готова зайти она, чтобы защитить и сохранить себя?» — подумала она.
— Ладно, — процедила она сквозь зубы, борясь с охватившим ужасом. — И чего ты, чёрт возьми, от меня хочешь?
Он отступил на шаг и небрежно прислонился к столу — хищно сверкнув глазами сквозь балаклаву.
— Скоро мы обсудим детали... А пока... просто знай, что твоё прошлое не определяет тебя... но, безусловно, будет влиять на то, как ты раскаиваешься.
Неопределённость повисла в воздухе между ними — и она медленно кивнула, прекрасно понимая, что, согласившись с ним, получит призрачный шанс вернуться к нормальной жизни. Но в глубине души её охватила холодная волна отчаяния. То, что начиналось как решимость проложить новый путь, так быстро превратилось в мрачную реальность, где ей пришлось столкнуться с теми самыми тенями, от которых она пыталась сбежать.
Он протянул руку в перчатке к её подбородку и наклонил голову к себе.
— В твоём профиле написано, что ты любишь сосать член больше, чем леденцы.
Лорен поморщилась — зажмурившись от слишком откровенного содержания своей биографии на главной странице. Она сразу поняла, чего от неё ждут.
— Кажется, это хорошая отправная точка, — услышала его голос.
Звук расстёгивающейся молнии наполнил подвал — а её грудь вздымалась и опускалась от невыносимого нервного напряжения.
******
— Ты не должен этого делать... пожалуйста, — умоляла Лорен.
Её руки всё ещё были связаны той же толстой верёвкой, которой привязали за спиной, когда сидела на стуле.
Он развязал лодыжки и снял верёвку с талии — прежде чем подтащить её к столу, над которым она теперь стояла, склонившись. Те же верёвки, которыми привязал к стулу, теперь удерживали в новом, жестоком положении. Тело, согнутое в три погибели над деревянным школьным столом посреди комнаты, привязали за лодыжки к ножкам стола, а толстая верёвка прижимала тело к столу. Он дважды обмотал вокруг спины и под
подарок любимому мужу