И вот тут Москвич похолодел. А ведь он даже не раскрыл свою карту!
Он закрыл глаза, доставая из-под стола правую ладонь, в которую зажал вожделённого туза Пик, и, прежде чем посмотреть на карту, окинул взглядом помещении.
И не узнал его. Вместо класса с карточными столиками и русской рулеткой, он оказался в мрачном готическом подземелье. По стенам метались тени от горящих светильников, под высоким сводчатым потолком шелестела стая летучих мышей, на столе перед ним стоял причудливый серебряный канделябр с девятью свечами, а вокруг стола в белых полупрозрачных мантиях, закрыв лица капюшонами, стояли барышни. Только теперь он не узнавал их. Потому что это были не привычные ему Людмила, Фатима, Ольга, Софи и кто-то там ещё. Теперь он знал их только по их сумеречным именам сектанток – Прима, Секунда, Терция, Кварта, Квинта, Септима, а напротив него, за столом, сидела Октава – последняя, та, что делала доклад на учёном совете секты и теперь держала в руках колоду Таро.
А ещё перед ним лежала карта. Его карта. На которую он поставил свою судьбу. Но прежде чем взглянуть на неё, Москвич сообразил, что сейчас он находится в суперпозиции. И только от его решения зависит, какой окажется карта – выигрышным тузом, или проигрышной дамой Пик. Туз означает, что собравшиеся вокруг сектантки забирают его с собой, и дальше этот вариант Вселенной катится ко всем чертям, то есть к коллапсу пространственно-временного континуума. В котором ему предназначена «почётная» роль жертвенного агнца, но уже никакого не Наблюдателя.
А если он выбирает даму – он проигрывает Полине лично, становится его персональным «мальчиком для утех» и сбываются все её горячечные фантазии, только что озвученные. Все эти побеги на болота, жарко натопленная банька и ползанье на склизком полу. Но зато поход в сингулярность временно отменяется.
Так что выбрать? Кем стать – жертвой или Наблюдателем?
«Мне нужно подумать, - решает Павел, и закрывает глаза. – Мне нужно поговорить с Фатимой».
Надя