шесть. Боб уже готовится отложить беседу до завтра, но получает приятный сюрприз.
— Не ожидала, что все затянется так надолго, — произносит Арлин при выходе из зала. — Полагаю, тебе неинтересно заглянуть куда-нибудь на пару стаканчиков?
Под воротником проступает испарина. Мужчина ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, гадая, не вспотел ли еще и лоб.
— Спокойно, здоровяк, — шутит спутница, сворачивая в коридор. — Я предлагаю выпить, а не устроить стриптиз.
— Эм, нет, я не... я...
Заметив смущение, Арлин находит это милым и широко улыбается, стараясь разрядить обстановку.
— Расслабься, Боб. Я слышала о твоих тренерских занятиях с детьми и просто хочу немного расспросить об этом спорте.
Напряжение спадает. О боксе можно говорить часами. На разных машинах коллеги добираются до небольшого бара по соседству. Боб галантно отодвигает стул. Не успевает кавалер сесть напротив, как появляется официантка. Едва она отходит с заказом, завязывается разговор.
— Должен признаться, не думал, что тебе нравится бокс.
— О боже, конечно нет. Считаю варварством и глупостью, когда двое лупят друг друга ради денег, — срывается с языка необдуманная фраза.
Боб явно опешил. Неужели позвала выпить только ради оскорблений? Увидев гнев на лице собеседника, девушка осознает сказанное.
— Ох, извини, я не хотела...
Как правильно извиниться, когда сказанное в точности отражает твои мысли? Тут возвращается официантка с напитками, обещая подойти позже.
— Раз уж у тебя такое мнение, что именно хочешь узнать? — спрашивает мужчина, растеряв всю мальчишескую застенчивость. Раздражение скрыть не удается.
— Мне правда жаль, Боб. Пожалуйста, прости.
Уголки губ едва приподнимаются в подобии улыбки. Бокс занимает огромную часть его жизни.
— Так что тебя интересует? — повторяет вопрос собеседник.
Становится действительно неловко. Судя по всему, Боб отличный парень, и обижать его не входило в планы. Придется как-нибудь загладить вину, решает Арлин, а пока нужно выяснить главное.
— Слышал когда-нибудь о бойце по прозвищу Уивер?
— Уивер, разумеется, — сухо отвечает эксперт. — Настоящее имя Чак Адамс. Чертовски хороший средневес, мог стать чемпионом. А что?
— Я познакомилась с ним на днях.
— Познакомилась? — удивляется Боб. — Невозможно, парень исчез много лет назад. Даже не уверен, жив ли он.
— Еще как жив. На днях в баре Джерри он вытер пол здоровяком вдвое крупнее себя.
— Уивер? Откуда уверенность, что это он?
— Так его все называют. Владелец заведения подтвердил боксерское прошлое и рассказал, что жена ушла к другому. Это правда?
— Ну, такие ходили слухи, но ручаться не могу. Во время отмены боя сплетен хватало. Менеджер заявлял о смертельной болезни подопечного, а потом боец просто исчез и больше не выступал. Я решил, что менеджер говорил правду и парень умер, хотя в прессе ничего не мелькало. Он ведь местный, вырос на северной стороне.
— Почему Уивер?
— От английского «weave» уклоняться, плести кружева на ринге. Его корпус постоянно находился в движении. Попасть по движущейся мишени гораздо сложнее. Наблюдать за его работой было одно удовольствие. Умел уйти от любого удара или комбинации. Спортивные журналисты и дали это прозвище.
— Похоже, это один и тот же человек. Видел бы ты ту драку в баре. Противник испробовал все, но ни разу не попал. А потом этот Уивер начал раздавать удары направо и налево, отправив амбала в полет через стол.
— Поосторожнее, Арлин, звучит так, будто тебе понравилось это зрелище, — саркастично замечает тренер.
Заслуженный упрек вызывает лишь кривую усмешку.
— Боб, мне искренне жаль из-за тех слов про варварство. Позволь загладить вину и угостить тебя ужином.
Мужчина задумывается. Да, оскорбление прозвучало, но такое случалось и раньше, а узнать эту женщину поближе хотелось с первой встречи.
На столе.