он услышал шепот, от которого внутри все оборвалось:
— Я не надела трусы, Кирюша. И твое семя сейчас вытекает из меня прямо на стул.
Кирилл дернулся так, что чуть не упал со стула. Краска залила лицо, шею, уши. Он стал пунцовым — от корней волос до воротника футболки. Руки вцепились в край стола так, что побелели костяшки.
Ирина, промокающая вино салфетками, подняла голову и расхохоталась:
— Ой, Кирюша! Вот будешь знать, как вести себя с женщиной! Ась, ну ты даешь, что ты ему там сказала?
Ася выпрямилась. Поправила рубашку на груди, чуть задержав ладони на выпуклостях, и улыбнулась самой невинной улыбкой.
— Не-не, — сказала она, глядя на Кирилла с нескрываемым удовольствием. — Кирюша настоящий мужчина. Дрищеват, конечно, но это поправимо.
Ирина отмахнулась, все еще улыбаясь:
— Ох, не трогай его. Он у нас умник. Знаешь, читает что-то там, смотрит... — она задумалась, подбирая слова. — Черные дыры, атомные реакторы. Весь в науку ушел.
Ася усмехнулась, садясь на место. Под столом ее нога — тяжелая, мускулистая — коснулась ноги Кирилла. Он дернулся, но не отодвинулся. Не мог.
— Я знаю кое-что про черные дыры, — сказала Ася задумчиво, глядя на закат за окном. — Они засасывают все, что попадает в поле притяжения. И ничего не выпускают обратно.
Ирина шлепнула ее по плечу:
— Хватит, Ась! Опять ты со своими шуточками.
— Молчу-молчу, — подняла руки Ася. И подмигнула Кириллу.
Кирилл сидел пунцовый, сжимая край стола, и чувствовал, как под столом ее нога медленно, едва заметно гладит его по голени. Внизу живота разгорался тот самый жар, который он уже знал — жар, от которого не было спасения. Всего несколько часов назад он был в ее номере. Всего несколько часов назад она...
Он зажмурился на секунду, прогоняя воспоминания, но они возвращались — запах ее кожи, вкус ее губ, жар ее тела.
Ирина, ничего не замечая, подозвала официанта, чтобы заказать еще вина, и щебетала о чем-то своем, о женском, о далеком от того ада, который горел между ее сыном и лучшей подругой.
— Кирюш, — вдруг сказала Ася, поднимая бокал с водой, — давай выпьем за твою науку. За черные дыры.
И в ее глазах плясали те самые чертики, которые он уже знал. Которые обещали, что этот ужин — только начало.
Кирилл поднял свой бокал с водой — рука все еще слегка дрожала после того шепота, после того прикосновения под столом. Ася чокнулась с ним своим бокалом, и стекло издало тонкий звон.
— Если бы не наука, — сказал Кирилл, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — мы бы жили в другом мире.
Он посмотрел на Асю поверх бокала. В ее глазах заплясали огоньки.
— В мире, где нет суккубов, — добавил он тихо.
Ирина закатила глаза, но с улыбкой:
— Опять умничаешь. Господи, в кого ты такой?
Ася медленно отпила из своего бокала, не сводя глаз с Кирилла. Поставила на стол, облизнула свои пухлые, налитые губы и сказала задумчиво:
— Наверное, в мать.
Ирина довольно улыбнулась, поправила выбившуюся прядь волос и посмотрела на закат за окном. Море уже начинало темнеть, последние лучи солнца золотили волны.
— Я хочу поплавать перед сном, — сказала она, потягиваясь. — В море, не в бассейне. Ночная вода — это что-то особенное.
Ася кивнула, тоже глядя на море.
— Я уже плавала сегодня, — сказала она, и в голосе ее послышалась странная нотка. — Днем. Очень... освежает.
Соседка из 62 ой