— Но перед сном размяться всегда нужно, — добавила она медленно, с расстановкой. — Верно, Кирилл?
Кирилл поперхнулся воздухом. Закашлялся, заерзал на стуле, чувствуя, как снова заливается краской. Под столом нога Аси снова коснулась его — на этот раз выше, почти до колена.
— Я... э-э... да... наверное... — промямлил он, не в силах связать двух слов.
Ирина ничего не заметила. Она допила вино, поставила бокал и встала.
— Ну все, я пошла переодеваться. Ася, ты со мной?
— Я чуть позже, — Ася махнула рукой. — Посижу еще, воздухом подышу.
Ирина чмокнула подругу в щеку, потрепала сына по голове и ушла в сторону лифтов, легкая и стройная, ничего не подозревающая.
Наступила тишина.
Кирилл сидел, вцепившись в бокал, и смотрел в одну точку на скатерти. Он чувствовал на себе взгляд Аси — тяжелый, горячий, прожигающий.
— Кирюша, — позвала она тихо.
Он поднял глаза. Ася смотрела на него поверх очков в красной оправе. В ее взгляде было что-то, отчего у него внутри все переворачивалось.
— Проводишь меня до номера? — спросила она просто.
Кирилл сглотнул. Мысли заметались: мама, ужин, море, ночной пляж, опасность, желание, страх.
— Я... мне... — начал он.
— Ну проводи, — перебила Ася, вставая. — Не съем же я тебя.
Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него подкашивались колени.
— Наверное.
Кирилл встал. Ноги были ватными. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
Ася взяла свою пляжную сумку, поправила рубашку на груди и направилась к выходу из ресторана. Кирилл поплелся за ней, чувствуя себя кроликом, идущим в пасть удаву.
В лифте они были одни. Ася стояла рядом — огромная, горячая, пахнущая морем, маслом для загара и чем-то еще, тем самым, что он запомнил навсегда. Двери закрылись.
— Кирюша, — сказала она, не глядя на него, глядя на цифры этажей над дверями. — Ты сегодня ко мне придешь.
Это был не вопрос.
Кирилл открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ася повернула голову и посмотрела на него. Всего один взгляд — и слова застряли в горле.
— Я хочу, чтобы ты пришел, — добавила она тихо. — Ночью. Когда мама уснет.
Двери лифта открылись. Ася вышла в коридор, но на полшаге задержалась, обернулась.
— Номер семьсот четырнадцать, — сказала она. — Ты знаешь.
И ушла по коридору, покачивая бедрами, оставляя за собой шлейф запаха и желания.
4
Кирилл стоял в лифте, глядя ей вслед, и чувствовал, как мир снова уходит из-под ног.
Он вышел из лифта на седьмом этаже и автоматически повернул налево — к их с мамой номеру 700. Но прошел всего несколько шагов и остановился. Номер Аси был рядом. Всего в двадцати метрах. Семьсот четырнадцатый.
Он прислушался. Из-за двери их номера не доносилось ни звука. Ирина, уставшая после долгого дня, вина и плавания, уснула мгновенно — он слышал ее легкое посапывание, когда заходил переодеться.
«Зачем я вообще оделся?» — мелькнула дурацкая мысль, когда он натягивал чистую футболку. Все равно ведь снимет. Или она снимет. Или...
Он аккуратно приоткрыл дверь, выглянул в коридор. Ни души. Только мягкий свет бра и тишина. Кирилл вышел, бесшумно прикрыл дверь и медленно пошел по коридору.
Сердце колотилось где-то в горле.
«Боже, что я делаю?» — думал он, но ноги несли его вперед. И где-то глубоко внутри, под слоем страха и сомнений, жило другое чувство. Радость. Предвкушение. Он не хотел себе в этом признаваться, но когда Ася
Загородный домик Джона