кожей. Она тяжело дышала, глядя в потолок, и груди ее колыхались в такт дыханию.
— В каком разделе? — спросила она, поворачивая голову и подмигивая ему. — Демонология?
Она напрягла бицепсы — два огромных шара вздулись на руках, и Кирилл снова поразился этой нечеловеческой мощи.
— Знаешь, это было прям... — начала она, но не договорила.
Кирилл молча встал над ней.
Медленно, глядя ей прямо в глаза, он начал дрочить. Прямо над ее лицом, над этими очками в красной оправе, над надутыми губами, над идеальными татуировками.
— Мера за меру, моя Королева, — сказал он тихо.
Ася открыла рот, чтобы что-то ответить, но не успела.
Белые струи ударили ей в лицо. На очки. На щеки. На губы. На лоб. Ася замерла, глядя на него снизу вверх, и в глазах ее плясало удивление, смешанное с восторгом.
Она медленно облизнула губы — все, что попало на них.
— Только не ломай кровать, — сказала она хрипло. — Меня выселят, и я перееду в ваш номер. Представляешь лицо Ирины?
Кирилл рухнул рядом с ней, обессиленный, едва дыша. Ася притянула его к себе, прижала к своей груди — к этим огромным, мягким, горячим полушариям с металлическими штангами в сосках.
— Ну молодец, молодец, — пробормотала она, гладя его по голове. — Конечно, есть чему поучиться. Техника хромает, выносливость так себе. Но мне нравится твой настрой.
Она чмокнула его в макушку.
— Из тебя выйдет толк, Кирюша. Из тебя выйдет толк.
Кирилл лежал в нежной истоме, прижатый к огромной, горячей груди Аси. Ее кожа пахла морем, маслом для загара и чем-то еще — тем самым, интимным, что теперь навсегда впиталось в его память. Мышцы ее тела были расслаблены, но даже в расслаблении они оставались твердыми, как хорошо выделанная кожа.
Ася болтала. Голос ее звучал низко и мягко, почти по-домашнему, и от этого контраста с тем, что только что происходило, у Кирилла кружилась голова.
— Знаешь, я не всегда была такой, — говорила она, поглаживая его по голове. — У меня были проблемы с самооценкой. Дикая, просто дикая. Я смотрела в зеркало и видела... ну, не знаю. Серую мышь. Ничего особенного.
Она усмехнулась.
— А потом я сидела на Реддите. Часами. Искала ответы. И узнала, что есть только один способ по-настоящему накачаться.
Кирилл поднял голову, глядя на нее снизу вверх. Очки в красной оправе блестели в лунном свете.
— Химия, — сказала Ася просто. — Без этого никак. Женское тело не растет так, как мужское. Природа не предусмотрела.
Она замолчала на секунду, вспоминая.
— Мне было страшно от первого укола. Руки тряслись. Я сидела в ванной, смотрела на шприц и думала — если сейчас умру, кто найдет? Сколько пройдет времени?
Кирилл представил эту картину и поежился.
— А потом началось, — продолжила Ася. — Клитор... болел, когда рос. Представляешь? Просто болел. Ночами не спала. Думала, все, отвалится. Но врач сказал — нормально, так и должно быть.
Она рассмеялась — низко, грудью.
— А сейчас я себя чувствую как никогда! — воскликнула она и вдруг сомкнула руки вокруг Кирилла.
Крепко. Очень крепко. Стальные мышцы сжали его со всех сторон, прижимая к ее груди так, что ребра жалобно скрипнули. Дышать стало трудно — не невозможно, но на грани.
— Какая прекрасная была бы смерть, — подумал Кирилл, чувствуя, как темнеет в глазах.
Ася держала его несколько секунд, а потом ослабила хватку.
Первая групповуха