чужими пейзажи: пригородные посёлки, промышленные окраины, указатели на вокзал. Валя смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается странное, щемящее чувство. Она возвращалась в прежний мир, но сама была уже не прежней.
*У неё больше нет дома*, — подумала она вдруг с удивительной ясностью. — *Есть адрес, муж, сын, работа. Но дома, того внутреннего убежища, где она была цельной, — больше не существует. Его разъела трещина. И в трещине этой теперь навсегда поселилось тёмное, тёплое, ненасытное существо. Оно дремало, сытое на время, но она знала — оно проснётся. Оно будет требовать своей доли. А она уже не знает, как ему отказать. Потому что отказать ему — значит отказаться от единственного, что осталось от этих двух недель: от этой жгучей, позорной, единственно настоящей жизни её тела.*
Валя опустила руку на низ живота — туда, где оно жило. Под тканью платья, под кожей, — тишина. Но тишина особенная, натянутая, как струна перед ударом. Оно ждало. И в этом ожидании не было страха. Только глухая, неутолимая уверенность.
«Волга» затормозила у вокзала. Водитель обернулся, помогая выйти, но Валя уже открыла дверь сама, ловко, без лишних движений. Она выскользнула наружу, и прощальный взгляд парня в тельняшке — уже не оценивающий, а растерянный — скользнул по ней, не задержавшись.
Валя пошла к перрону, не оглядываясь, чувствуя, как Света идёт следом. Впереди был поезд, долгая дорога, город, где её ждали Володя, школа, тетради. Всё то, что ещё вчера казалось незыблемым, теперь было лишь декорацией. А главное — то, что поселилось внутри, — ехало вместе с ней. И оно уже просыпалось.
— --
Дома, когда за Володей и Владиком закрылась дверь в их комнаты, а на кухне осталась только тишина, Валя вдруг поняла, что стоит посреди прихожей и сжимает в руке что-то, чего не должно быть.
Фантик.
Она разжала пальцы. Синий, мятый, он лежал на ладони — лёгкий, почти невесомый. Валя не помнила, когда сунула его в карман. Может, ещё там, в поезде? Или когда Света угощала её в последний раз?
Она поднесла фантик к лицу. Бумага была холодной, но Вале показалось — она всё ещё пахнет шоколадом и Светиными духами. Валя замерла, прислушиваясь к себе. Тишина. Только гул крови в ушах да ровное дыхание Володи из спальни.
Она пошла в комнату, легла рядом, глядя в потолок. В темноте, под веками, всё ещё стоял красный свет той комнаты. И чужое дыхание на шее.
*Ты придёшь за мной*, — подумала она. Про ту, новую, что проснулась там, под красным светом.
Валя закрыла глаза и погрузилась в сон, в котором ей снилось море. Оно звало её обратно. И она пошла.
Семейный уйк-энд 3