После той субботы я будто в другом мире живу. В школе всё как всегда: уроки, контрольные, Саша встречает меня у входа, берёт за руку, и мы идём по коридору. Я улыбаюсь, киваю, даже отвечаю на вопросы — на автомате, как заводная кукла. Внутри — пустота. Нет, не пустота. Там они. Паша, Женя, тот вечер, тот кайф, от которого до сих пор подкашиваются ноги, стоит только закрыть глаза.
— Как выходные? — спрашивает Саша, сжимая мою ладонь.
Он верит. Он всегда верит. Саша вообще никогда не сомневается. Шесть лет — и ни разу не спросил, где я была, с кем, почему не отвечала на сообщения. Доверяет полностью. И от этого внутри всё сжимается ещё сильнее. Потому что я уже не та Настя, которую он знает. Я та, которая была в той квартире. Которая чувствовала в себе двух парней сразу. Которая кричала от кайфа и глотала сперму.
Я та, которая ждёт только одного — следующей субботы.
Днём мы с Сашей делаем вид, что готовимся к ЕГЭ. Сидим у меня, учебники раскрыты, ручки в руках, но мы даже не смотрим в них. Он целует меня, гладит под футболкой, залезает под лифчик. Я позволяю. Даже сама помогаю — расстёгиваю, приподнимаюсь, чтобы удобнее было.
— Я витала где-то далеко. В той комнате, пропахшей воском и страстью. Где Паша сжимал мои бёдра, входя сзади, а Женя ждал своего часа. Где я поняла, что жизнь — это не только школа, уроки и Саша. Что есть что-то ещё.
Саша стонет, трогает меня, а я сравниваю. У него пальцы тоньше, движения робкие, осторожные. Он боится сделать больно. А те двое — они просто брали. Уверенно, жадно, по-взрослому. Я закрываю глаза и представляю, что это Паша. Что это Женя. Что это не Саша.
— Насть, — шепчет он, отрываясь от моей груди. — Ты сегодня какая-то... не здесь.
Я вздрагиваю, прогоняя картинки, которые только что были перед глазами. Паша, Женя, свечи, тот диван...
— Всё норм, — улыбаюсь я, надеясь, что улыбка выглядит естественно: — Просто задумалась. Контрольная эта заколебала.
Он верит. Конечно, верит. Он всегда верит.
Потом я делаю ему минет. Старательно, как никогда. Хочу заглушить эту вину, которая жжёт изнутри. Беру в рот, работаю языком, рукой помогаю. Саша стонет, гладит меня по голове, шепчет что-то ласковое. Он кончает быстро, я глотаю, вытираю губы.
— Ты моя самая лучшая, — шепчет он, целуя меня в лоб.
А когда он уходит, я долго лежу, глядя в потолок, и думаю только об одном: когда же суббота?
Так проходит ещё один день. Потом ещё один. Я считаю часы, минуты, а время тянется резиновое.
В среду на большой перемене Лена ловит меня за руку и тащит на наш подоконник. Глаза у неё горят так, что я сразу понимаю — будет что-то важное. Она вообще редко такой бывает — обычно спокойная, уверенная, всё ей пофиг. А тут прям искрит.
— Насть, — начинает она, закуривая в форточку: — Тут такое дело. В субботу будет кое-кто новый. Вернее, не новый, а старый.
Я насторожилась.
— В смысле?
— Макс. Он раньше с нами тусовался, потом пропал — влюбился, говорят. А теперь хочет вернуться. И не один, а с своей девушкой.
Я замерла. Для меня это было полной неожиданностью. Я даже не знала, что у них есть какие-то старые знакомые. А тут — целый Макс, который уходил из компании из-за любви, а теперь возвращается. Да ещё и с ней.
не бойся