— Ага. И она согласна на всё. На групповуху, на обмен — в общем, на всё.
— То есть они придут вдвоём и будут... со всеми?
— Ну да. Макс хочет вернуться и её приобщить. Паша с Женей обрадовались, он всегда умел атмосферу создать.
Я молчала, переваривая. Новая информация свалилась на меня как снег на голову. Оказывается, в этой компании были свои люди до меня. И один из них теперь возвращается. С девушкой.
— И что за Макс? — спросила я осторожно, хотя уже чувствовала, что ответ мне не понравится. Или понравится слишком сильно.
Лена затянулась, выпустила дым, и глаза у неё стали такие... мечтательные, что ли. Я даже удивилась — обычно она такой не бывает. Спокойная, уверенная, всё ей пофиг. А тут прям светится вся, как будто вспоминает что-то очень приятное.
— Огонь, Насть. Просто огонь, — говорит она, и голос её становится мягче, тягучее: — Высокий — метр девяносто где-то. Сложен норм, ладный. Глаза серые, с прищуром таким. И взгляд... когда он на тебя смотрит, мурашки по коже. Будто ты уже раздетая стоишь, хотя даже не начинала.
У меня мурашки по коже. Я представляю этого незнакомого парня с серыми глазами — и внутри что-то переворачивается.
— Ты с ним... ну, была? — осторожно спросила я, хотя ответ уже знала.
Лена усмехнулась, но как-то по-особенному, с теплотой, даже с нежностью. Я такой её тоже не помню.
— Была. Вчетвером как-то — я, Женя, Паша и он. Ещё до того, как он с девушкой своей сошёлся. И знаешь... — она замолкает, щурится, вспоминая: — Я уже кое-что повидала, ты знаешь. Но Макс... он реально кайфовый.
Я слушала, затаив дыхание.
— А Паша с Женей? — спрашиваю: — Не ревновали?
— Нет, конечно, им тоже кайфово было.
Я молчу, переваривая. Лена, моя подруга, которая никогда никого не хвалит просто так, говорит о Максе с таким восторгом, будто это не просто парень, а что-то невероятное. Будто это подарок судьбы.
— И теперь он с девушкой, — напоминаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Ага. И она согласна на всё. Представляешь? Они придут вдвоём, но готовы делиться. Паша с Женей её уже видели, говорят — просто бомба.
— А ты? — спрашиваю: — Видела?
— Не, только от них слышала. Но им верю. Если говорят «бомба» — значит, бомба. Они в этом разбираются.
— Какая она? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожит.
Лена пожимает плечами, стряхивая пепел в форточку:
— Высокая, длинноногая, блондинка. Модельная внешность. Паша сказал — ноги от ушей.
— У меня внутри всё оборвалось. Высокая, длинноногая, блондинка.
А я? Мелкая, черноволосая, с грудью, которую вечно прячу под балахоны. Рядом с ней буду как джуниор рядом с профи. Она будет смотреть на меня сверху вниз, а я буду чувствовать себя мелкой нашкодившей школьницей.
Я представила, как они входят вдвоём. Она — высокая, с идеальной осанкой, в облегающем платье, с лёгкой уверенной улыбкой. Он — рядом, с рукой на её талии, смотрит на неё с гордостью. А я буду сидеть в углу и мять край своей майки, пытаясь казаться взрослее, чем есть.
— Насть, ты чего? — Лена смотрит на меня, хмурится: — Ты побледнела вся. Ревнуешь, что ли?
— Не знаю, — честно говорю я.
Я замолкаю, не в силах подобрать слова. В горле ком, глаза щиплет.
Лена смотрит на меня несколько секунд, потом отворачивается к окну, затягивается. Молчит. Долго молчит. Я уже думаю, что она не ответит.
— Насть, — говорит она наконец, и голос у неё серьёзный, без обычной насмешки:
Директриса