Он стоял рядом, всего в шаге, и начал дрочить свой член, не сводя глаз с лица матери, по которому Витя продолжал шлёпать своим членом.
Ирина смотрела на это, и её захлестнула волна такого мощного, такого грязного стыда, что она чуть не потеряла сознание. Но её тело, её предательское тело, реагировало и на это. Сжатие в анусе от мощных толчков Лехи стало острее, сладостнее. Влага хлынула из её киски, смачивая внутреннюю поверхность бёдер. Леха чувствовал это.
— «О, бля, — застонал он, ускоряя темп. Его удары стали резче, глубже. — Она кончает от этого! Её жопа вся сжимается!»
Звук его члена, входящего и выходящего из её заднего прохода, стал громче, чавкающим, почти хлюпающим. Чавк-чавк-чавк, хлюп. Анус Ирины, растянутый и использованный, издавал эти неприличные звуки в такт его движениям. Витя, видя её состояние, снова сунул ей в рот свой член, но уже глубже, начав неспешно трахать её в горло, держа за волосы. Ирина давилась, слёзы текли по её щекам, смешиваясь со слюной и легкими ударами его члена по лицу.
Она не могла больше сдерживаться. Ощущения накапливались — боль, унижение, вид сына, дрочащего в метре от неё, два члена, заполняющих её с двух сторон, этот животный, влажный звук её собственного тела. Всё это слилось в один огромный, чёрный шар внизу живота.
— «Ммммм... — замычала она сквозь член во рту, её бёдра затряслись. — Кончу же... мальчики! Ах, боже!!»
Она стала сама слегка трясти попкой на хуе Лёхи, выполняя движения тазом.
— «Кончаю... сынок, смотри! Смотри я сказала! Ох бля...кончааааююююю!»
Её крик был приглушён хуем Витька, но от этого он звучал ещё отчаяннее. Оргазм накрыл её с такой силой, что её ноги подкосились, и она бы упала, если бы не уперлась руками об пол. Это была не волна удовольствия, а судорога полного саморазрушения. Её анус болезненно и часто сжался вокруг члена Лехи, её киска выбросила поток влаги, который каплями закапал на пол. Она тряслась, рыдая и давясь одновременно.
Оргазм Ирины стал спусковым крючком для них.
— «Да, сука, кончай!»— зарычал Леха, его движения стали хаотичными, резкими.
Витя вытащил член из её рта, его лицо было искажено гримасой наслаждения. «На лицо, шлюха! Открывай рот!»
Ирина, всё ещё в конвульсиях, едва успела открыть рот и зажмуриться, как первая горячая струя ударила ей прямо в лицо. Густая, тёплая сперма попала ей на веки, в нос, на губы. Почти в ту же секунду Леха с громким стоном потряс жопу Иры, кончая прямо внутрь. Но он не остановился на этом. Он направил член ниже и, пока из него ещё били последние струи, размазал сперму по её анусу и щели, грубо втирая её пальцами в её растянутое, чувствительное отверстие.
Они кончали долго, обильно. Когда наконец закончили, Ирина стояла, согнувшись, вся в их сперме. Лицо было залито белой, липкой жидкостью, сперма стекала по её спине и бёдрам, капала с её подбородка на пол. Её анус, красный и приоткрытый, пульсировал.
Наступила тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием и тихими всхлипами Ирины. Леха и Витя, не говоря ни слова, привели себя в порядок и застегнули ширинки. Они выглядели довольными и расслабленными.
— «Ну вот, — сказал Леха, похлопывая Ирину по мокрой от спермы ягодице. — Попка снова в тонусе. Не забывай, у нас ещё три недели». Он посмотрел на Никиту. Тот всё ещё стоял, с членом в руке, на который капала его собственная сперма. Он тоже кончил, стоя и смотря на это.
— «Молодец, — усмехнулся Леха. — Усвоил урок».
Они ушли, оставив дверь в прихожую открытой. В комнате
Армейские блудни. Стасик