Ирина покорно разомкнула губы. Витя не стал вводить член сразу. Он взял его в руку и провёл головкой по её губам, щекам, подбородку. Прохладная, бархатистая кожа скользила по её лицу.
— «Лижи», — приказал он.
Она высунула кончик языка и лизнула нижнюю часть головки, почувствовав солоноватый вкус предспермы. В это время Леха нацелился сзади. Он приставил головку к её тугому анусу и, не церемонясь, с силой надавил.
— «Мммф!» — мычание вырвалось у Ирины, когда её мышцы резко растянулись, впуская внутрь толстую головку. Боль была острой, но знакомой, почти сразу переходящей в глубокое, неприличное заполнение. Леха вошёл не спеша, но непрерывно, пока его бёдра не прижались к её ягодицам.
— «Бля... как тесно, — простонал он с наслаждением. — За два дня всё сомкнулось».
Ирина закрыла глаза. Её мир сузился до двух точек: жгучего, растягивающего ощущения сзади и твёрдой плоти, шлёпающей по её губам спереди. Леха начал двигаться. Сначала медленно, затем быстрее. Каждый его толчок вгонял его член глубоко в её задний проход, заставляя её тело подаваться вперёт. Звук был влажным, чавкающим, непристойно громким в тишине комнаты. Чавк... чавк... шлёп... Её анус, растянутый до предела, с каждым движением издавал этот смущающий, мокрый звук.
Витя, наблюдая за этим, наконец ввёл свой член ей в рот. Он не стал глубоко, просто позволил губам обхватить головку. «Соси, — сказал он, держась за её волосы. — И смотри на сына. Пусть видит, как мама сосёт».
Ирина, с трудом фокусируя взгляд сквозь слёзы, подняла глаза. Никита стоял у полки, бледный, с тряпкой, зажатой в белых костяшках. Его взгляд был прикован к ней, к её лицу, к её телу, к тому месту, где Леха владел её задом. Ирина увидела, как его взгляд скользнул вниз, к его собственным джинсам. И там, в области ширинки, чётко обозначилась выпуклость. У него встал.
Витя заметил это раньше неё. Он усмехнулся, не вынимая члена у неё изо рта.
— «Эй, Никита, — крикнул он. — Иди сюда. Поближе. Смотри на личико своей мамы».
Никита не двигался, будто врос в пол.
— «Иди, я сказал!» — рявкнул Леха, на секунду остановив свои толчки.
Никита вздрогнул и сделал несколько шагов вперёд. Он остановился в метре от них. Его глаза были полны ужаса, стыда, но и... возбуждения. Это было невозможно скрыть.
Витя вытащил свой мокрый член изо рта Ирины. Он был блестящим от её слюны.
— «Смотри, — сказал он Никите, — вот так твоя мама любит». И он шлёпнул своим тяжёлым, упругим членом по её щеке. Шлёп. Звук был звонким. Ирина вздрогнула.
— «Вот так, — повторил Витя, шлёпая уже по другой щеке, потом по лбу, по губам. Шлёп. Шлёп.Каждый удар отдавался лёгкой болью и невероятным унижением. Слюна размазывалась по её лицу.
— «Нравится? — вдруг прошипела Ирина, глядя прямо на сына. Её голос был хриплым, полным какой-то горькой, извращённой ярости. — Нравится смотреть, как маму в два ствола ебут?»
Никита ничего не ответил, только губы его задрожали.
— «Ну так давай! — крикнула она, и в её крике было отчаяние и желание втянуть его в этот ад, сделать соучастником. — Дрочи! Дрочи, я сказала! Будешь стоять и смотреть — так делай это как следует! Это будет тебе уроком! Чтобы знал, во что твоя трусость обходится!»
Её слова повисли в воздухе. Леха и Витя переглянулись и рассмеялись — это было самое весёлое шоу за вечер.
Никита замер. Потом его рука, медленно, будто против своей воли, потянулась к ширинке джинсов. Он расстегнул её, засунул руку внутрь. Его плечи напряглись.
Отпуск 2019 (пошла гулять)