Я стояла перед дверью номера на восьмом этаже отеля в старом центре. Изящные золотые часики на моем запястье показывали ровно девять вечера.
Два года и четыре месяца с тех пор, как я виделась с Мареком в последний раз. С тех пор ни переписок, ни звонков. Только короткое сообщение три дня назад. «Я снова в Риге. Жду тебя завтра на старом месте. Номер 812. 21:00». Все. Ни «как ты?», ни «скучал». Без всей этой ненужной ерунды. Именно так, как мне нравилось. Никаких лишних слов, никаких иллюзий. Это была странная игра между нами, тянущаяся годами.
Я постучала давны давно обговоренным условным стуком. Три-два-три. Дверь открылась сразу же. Марек стоял в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Загар южных портов придавал его лицу теплый бронзовый оттенок. Широкие плечи, крепкие жилистые руки, холодные серые глаза. Ни приветствия, ни улыбки. Он просто отступил в сторону, пропуская меня, и запер дверь на два оборота.
Номер был просторным, с высоким потолком. Широкая кровать с белым покрывалом и несколькими подушками, тяжёлые шторы, приглушённый свет, мини-бар. В углу стояла объемистая спортивная сумка Марека. На кровати уже демонстративно лежала черная кожаная плетка, с девятью жесткими хвостами. Очень знакомая мне... А на столике, рядом с бутылкой виски и двумя стаканами, так же демонстративно, как бы «случайно оставленная» распечатанная упаковка Виагры и флакон лубриканта. Все подготовлено. Все на своих местах. Как всегда.
Я поставила сумочку на стол, медленно расстегнула пальто и небрежно сбросила его, оставшись в простом черном платье, закрытом сверху, но очень коротком. Под платьем не было белья. Сейчас все эти кружева и сеточки, столь любимые мной, были неуместны.
— Раздевайся, — сказал Марек негромко, с легким польским акцентом. Голос ровный, деловой.
Я стянула платье через голову одним движением, отбросила его в сторону, скинула ботильоны, отпихнула их ногой, и осталась совершенно голой. Только тонкий кожаный чокер с жесткими рубчиками на внутренней стороне плотно обхватывал шею. Мой единственный «наряд» на этот вечер.
Марек плеснул виски на два пальца в каждый стакан. Один протянул мне. Я взяла, посмотрела ему в глаза ровно секунду и выпила залпом. Обжигающая волна прошла по горлу, разлилась теплом в желудке. Марек выпил так же залпом, и обошёл меня кругом. Холодная ладонь легла мне на поясницу, медленно спустилась ниже, грубо сжала левую ягодицу. Я стояла неподвижно, чувствуя, как по коже забегали мелкие мурашки, а внизу живота уже начало горячо пульсировать.
— Повернись. Наклонись.
Я оперлась ладонями о вычурную спинку кровати, прогнула спину, выставив попку. Марек не спешил. Сначала просто провёл широкой ладонью от копчика до бедер. Потом его пальцы скользнули между моих ног, раздвинули влажные складочки и погрузились вглубь. Я была совершенно мокрой. Марек удовлетворенно, почти неслышно, хмыкнул и убрал руку.
Затем он взял плётку. Я услышала легкий свист хвостов в воздухе. Первый удар лег точно посередине обеих ягодиц. Вспыхнула острая, жгучая боль. Я резко втянула воздух сквозь сжатые зубы, но не шелохнулась. Второй удар пришелся чуть левее, третий — правее. Потом ритмично, по пять ударов на каждую сторону, с короткими паузами. Хвосты плетки ложились плотно, хлестко, с звонкими, щелкающими звуками. Я, кусая губы, шипела при каждом ударе, ощущая как приливает кровь, как тело становятся горячим, а кожа быстро наливается огнем и пульсирует. Но я упорно не шевелилась, лишь поджимала пальчики ног. Каждый новый удар заставлял мышцы сжиматься, а внутри меня все тяжелело от разливающегося тягучей волной темного наслаждения.
— Шире ноги, — велел Марек.
Я раздвинула их как можно шире. Теперь удары приходились по внутренней поверхности бедер, снизу вверх,
ОДИН 2 - ОДИН 2 (не ударять , пожалуйста , мне и так больно)