Сапоги гулко стучат по полированному камню, эхо разносится под высокими сводами, теряясь где-то в темноте. На нем кожаный доспех — легкий, но прочный, с металлическими вставками на груди и плечах. Кожаная шляпа с широкими полями скрывает половину лица, оставляя видимой только линию челюсти.
За длинными столами, тянущимися вдоль стен, сидят они.
Суккубы.
Их здесь сотни. На любой вкус. На любой цвет. На любое извращение.
Ближе к проходу — молодые. Совсем юные на вид, с телами, которые только начинают наливаться демонической силой. Груди — небольшие, но уже торчат под тканью, соски проколоты тонкими колечками. Кожа гладкая, без единого изъяна. Они тянутся к нему, выгибаются, раздвигают бедра, показывая, что скрыто под короткими юбками. В их глазах — любопытство смешанное со страхом.
Дальше — милфы. Женщины в самом соку, с телами, которые прошли через сотни лет похоти и стали только лучше. Груди тяжелые, с глубокими ложбинками, талии широкие, бедра — как два огромных камня, обточенных морем. Татуировки покрывают их кожу гуще — руны силы, знаки плодородия. Они не тянутся, они смотрят. Оценивают. Ждут.
Спортивные сидят отдельной группой. Мышцы перекатываются под кожей при каждом движении — бицепсы, трицепсы, квадрицепсы, пресс, разделенный на идеальные кубики. Это бойцы, чемпионы арен. Груди у них — накачанные, грудные мышцы, на которых силикон лежит как на полках. Металлические штанги торчат из сосков, блестя в магическом свете. Они сжимают кулаки, глядя на него. Они знают, что он победил их сестер. Они хотят мести. Они боятся.
Модельные — длинные, худые, с грудью, которая выглядит неестественно огромной на тонких телах. Они больше похожи на людей, чем на демонов — если не считать раздвоенных языков и вертикальных зрачков. Они позируют, даже сидя за столами, даже в страхе. Привычка.
Кирилл идет, не обращая внимания. Ноль эмоций. Ноль реакции.
Суккубы шипят, высовывают раздвоенные языки, облизывают губы — пухлые, налитые, блестящие от демонической слюны. Они наклоняются вперед, демонстрируя груди — огромные, тяжелые, идеальной формы, с металлическими штангами в сосках. Каждая — произведение искусства, каждая — результат тысячелетий эволюции демонической расы.
Одна из них, спортивная, с татуировкой пентаграммы на животе, приподнимается, и Кирилл видит ее бедра — широкие, мускулистые, с рельефом, от которого у любого смертного потекли бы слюнки. Другая, милфа с седыми прядями в черных волосах, поворачивается, демонстрируя ягодицы — две идеальные полусферы, раздвинутые так, что виден металлический лабрет в самом интимном месте. Стрелки татуировки указывают на ее дырки, которые выглядят туже чем у девственниц. Третья, модельная, проводит рукой по своему плоскому животу — кубики выпирают под кожей, покрытой бисеринками пота.
Кирилл безразличен.
Он видел это все раньше. Слишком много раз. Слишком много битв.
Он идет к стене, где возвышается огромная спинка трона. Резьба из черного дерева, инкрустация золотом и костью. Трон королевы.
В зале светло, хотя не видно ни факелов, ни светильников. Свет идет отовсюду и ниоткуда — магия, пропитавшая сами стены. На столах — яства. Суши на огромных блюдах, уложенные разноцветными башнями. Черная икра в хрустальных вазах. Фрукты, каких не найти в мире людей. Вино в графинах, мерцающее изнутри.
По правую руку от прохода сидят бимбо-ведьмы.
Их легко отличить от суккубов. Здесь нет мышц — только пластик. Груди — невероятных размеров, перекачанные силиконом до состояния астрономических шаров. Они тяжело лежат на столах, подпертые руками. Соски — огромные, торчащие, с пирсингом в виде маленьких черепов. Губы — накачанные, надутые до состояния валиков для краски, созданные только для одного. Глаза — пустые, кукольные, с расширенными зрачками. Они не умеют сражаться. Они умеют управлять телами.
Долгий путь к счастью