Один поцелуй бимбо — и мужчина становится рабом. Одна ночь с ней — и он забывает свое имя. Они не трогают оружие. Их оружие — их тела. И они знают это.
Они одеты в откровенные наряды — латекс, кружево, ничего не скрывающие ленты, врезающиеся в силикон. При каждом движении груди колышутся, как два огромных желе, перекатываясь под тонкой кожей.
Бимбы шепчутся, склоняясь друг к другу. Их глаза следят за ним.
— Это он, — слышит Кирилл обрывки фраз. — Тот самый. Кто победил всех наших чемпионов. Ведьм Запада и Востока. Петку и Алетку.
Кирилл улыбается уголком губ.
Битва была сложная. Петка — ведьма огня, с телом, выточенным из магмы и желания. Алетка — повелительница иллюзий, меняющая облик каждую секунду. Они были сильны. Но он справился.
Не зря его послал Святой Престол. Он был лучшим.
Сапоги гремят по камню. Меч за спиной — тяжелый, двуручный, с клинком из благословенной стали — мерно покачивается при каждом шаге. На поясе — зелья. Стимуляторы, чтобы не чувствовать усталости. Противоядия, чтобы не поддаться демонической магии. Святая вода в маленьких фляжках.
Глаза закрывают стекла с оккультными рунами — чтобы видеть в темноте, чтобы различать иллюзии, чтобы не поддаться гипнозу. Сейчас они бесполезны — в зале светло. Но привычка.
Суккубы по левую руку шепчутся громче:
— Он за королевой. За королевой...
Они наклоняются, выгибаясь, демонстрируя свои попы — круглые, упругие, с металлическими украшениями в самых разных местах. Груди вываливаются из тесных топов, соски с пирсингом смотрят прямо на него.
Но Кирилл видит то, что скрыто за этим представлением. В их глазах — страх. Настоящий, животный страх. Эти движения — не приглашение. Это ритуал. Вызов на бой. Они показывают лучшее, что у них есть, чтобы запугать. Но сами боятся.
Бимбы продолжают шептать:
— Алетку и Петку так раздолбали... Их разум разбит как фарфоровая ваза. Стервятник... они зовут его Стервятник... бросил их в борделе. Сказал, что они бесплатные. Что с ними могут делать все, что захотят.
Кирилл помнит. Бордель на окраине Суккубьего квартала. Три дня и три ночи. Когда ковен нашел ведьм, спасать было нечего. Сейчас они в монастыре Святой Магдалины. Монахини пытаются восстановить их разумы, вернуть им хоть что-то человеческое.
Но это бесполезно. Максимум, кем они могут стать — трактирной давалкой. И то, если повезет.
Суккубы сильнее ведьм. Они не боятся смерти. Но они боятся его.
— Откуда Стервятник узнал, что у нас сегодня собрание? — шипит одна из них.
Кирилл усмехается про себя. Да, это действительно про меня.
Трон все ближе.
Он уже видит фигуру, сидящую на нем. Спинка трона скрывает лицо, но очертания... такие знакомые.
Пухлые губы. Огромные груди с металлическими штангами в сосках. Татуировки, покрывающие все тело — бесконечные узоры, показывающие иерархию в этом мире тьмы. Чем больше узоров, тем выше статус. У этой — узоры покрывают каждый сантиметр кожи. Королева.
Кирилл останавливается перед троном. Ровно в трех метрах — расстояние, с которого он может достать меч за полсекунды.
Голос его звучит низко и гулко, будто из самой преисподней:
— Именем церквей Запада и Востока. Я послан, чтобы принести справедливость и наказание вашему племени. Вы — демоны.
Он достает свиток. Пергамент, скрепленный печатями двух церквей — золотой и серебряной. Поднимает высоко, чтобы все видели.
— Согласно этому декрету, вы должны покинуть земли людей. И скрыться в ночи.
Тишина.
А потом — смех.
Низкий, грудной, вибрирующий смех из-за спинки трона. Такой знакомый. Такой...
— Кирилл.
Смех обрывается.
— Кирилл, пора вставать.
Он моргает. Зал плывет, тает, превращается в...
— Кирилл, ты спал всю ночь и весь день!
Солнце бьет в глаза. Он лежит на кровати в номере отеля. Над ним склонились две
Пленница. Побег или неволя. Часть 7