Ася стоит рядом, уперев руку в бок. На ней та же футболка, что и вчера, и очки в красной оправе. Она выглядит отдохнувшей — видимо, проспала столько же, сколько и он.
— Просто очень устал от массажа, — говорит Ася с ехидной улыбкой.
Ирина ничего не замечает.
— Ладно, я иду на завтрак. Ася, Кирюш, догоняйте. — Она чмокает сына в лоб и выходит.
Кирилл лежит, глядя в потолок. Сон медленно отпускает, но образы остаются. Суккубы. Бимбы. Трон. Королева.
Он поворачивает голову и смотрит на Асю. Она стоит у окна, глядя на море.
— Ась, — голос хриплый со сна.
Она оборачивается.
— Твое предложение о канале на Хабе еще в силе?
Ася хмыкает, приподнимая бровь.
— Да в силе. А что?
Кирилл садится на кровати. Смотрит на море за окном — бесконечная синева, сливающаяся с небом. Потом переводит взгляд на нее.
— Я хочу себе псевдоним.
Ася усмехается. Ее груди трясутся от смеха — эти огромные, тяжелые полушария, которые он уже знает лучше, чем свои руки.
— Ну твое право. Королева разрешает. — Она делает паузу, подходя ближе. — И какое? Хер до колен?
Она ржет своей шутке, запрокидывая голову.
Кирилл смотрит ей прямо в глаза. Без тени улыбки.
— Стервятник. Я хочу, чтобы меня звали Стервятник.
Ася замирает.
Она смотрит на него — долго, внимательно, изучающе. Потом подходит вплотную. Ее рука — тяжелая, горячая, знакомая — ложится ему между ног. Сжимает. Оценивает.
— Ну посмотрим, что ты можешь, Стервятник, — говорит она низко.
Кирилл смотрит в ее глаза. В них уже нет смеха. Только голод. Только вызов.
За окном шумит море. Впереди — завтрак с мамой. А потом — новая жизнь.
Подслушивать нельзя...