— Три недели, Татьяна. Три недели ты не подпускаешь меня к себе.
— Я устаю, Виктор.
— Ты устаёшь уже три недели.
Она поворачивается ко мне. Её глаза — обычно тёплые, карие — сейчас холодные, как лед.
— Оставь меня в покое.
И я оставляю. Потому что не знаю, что ещё делать.
Следующие дни тянутся, как одна длинная, серая полоса. Она уходит в семь утра, возвращается в шесть вечера. Ест молча. Смотрит телевизор. Ложится спать, поворачиваясь ко мне спиной. И так по кругу, как будто мы оба застряли в какой-то чужой, скучной пьесе. Я пытаюсь говорить с ней. Пытаюсь касаться её плеча, её волос. Она уворачивается — не резко, но достаточно заметно, как кошка, которая не хочет, чтобы её гладили.
— Тань, что происходит? — спрашиваю я в очередной раз.
— Ничего. Просто устаю.
— Ты не просто устаёшь. Ты избегаешь меня.
Она вздыхает, как будто я — назойливый ребёнок.
— Витт, оставь меня в покое.
Не знаю, как ещё до неё достучаться.
В четверг я решаю приехать за ней в школу. Просто так. Без повода. Считай сюрприз, потом где-то пообедаем, в общем культурная программа. Мне надоело это молчание. Может, если я встречу её, если мы поужинаем где-нибудь в городе, если я напомню ей о том времени, когда мы ещё смеялись вместе — тогда она снова посмотрит на меня так, как раньше.
Я паркуюсь у школы — серое здание с тёмными окнами, старая кирпичная кладка, табличка "Средняя общеобразовательная школа №47". Здесь мы познакомились семнадцать лет назад. Она была молодой учительницей, я — старшим братом одного из её учеников. Странная история, но тогда она казалась романтичной. Сейчас это здание выглядит как могила для наших отношений...
Уроки закончились полчаса назад, но на стоянке ещё несколько машин — учителя, наверное, или родители на собрании. Я выхожу из машины, иду к главному входу. Появляется сторож — пожилой мужчина в синей форме, с красным носом и подозрительным взглядом, но меня он знает.
— Как дела? — хрипит он.
— Да все в порядке. Сами то как? Вот, за Татьяной Сергеевной приехал.
Сторож щурится на меня, потом отпирает замок.
— Да как я то, не дождетесь. Так это, ушла Татьяна твоя, вроде как.
— Ушла?
— Да минут двадцать как. Может, полчаса.
Я хмурюсь.
— Странно. Она говорила, что задержится до шести.
— Не знаю, — пожимает плечами сторож. — Иди забирай свою ненаглядную.
— Спасибо
— Минут сорок назад в спортзал кто-то шел. Может, там она. Но потом погас вроде как, может и ушли уже все.
— В спортзале?
— Ну да. Там новый какой-то кружок, девица спортивная, подтянутая, в лосинах, что аж видно... Учителя там занимаются после работы. Ну, йога там, или ещё что.
Вот тут я напрягся, Танька никогда не занималась йогой. Да что там, она в принципе спорт не любила. По крайней мере, она мне об этом не говорила.
— Спасибо, посмотрю
Запах школы ударяет в нос — мел, пыль, что-то химическое, чем моют полы. Я иду по знакомому маршруту, мимо кабинетов с закрытыми дверями, мимо стендов с объявлениями. Линолеум под ногами — выщербленный, серый, с коричневыми пятнами, как шрамы. Хотя, ремонт то недавно делали, вроде как.
Спортзал в конце коридора, за поворотом, на этот ниже. Я слышу эхо своих шагов и больше ничего — школа пуста, тихо...
Когда я подхожу ближе, замечаю, что дверь в спортзал приоткрыта. Свет внутри — не яркий, приглушённый, по типу от ночника или дежурной лампы.
Я подхожу к двери. Останавливаюсь у косяка. Сам не знаю, почему не зашел сразу, как остановило что-то. Осторожно заглядываю внутрь.
Происшествие в лифте