этой тишине слово прозвучало как удар грома. — Да кто тебе разрешил в меня пихать эту резину?
Она выпрямилась. Один шаг — и она уже рядом с ним. Рука метнулась вперед, пальцы сомкнулись на его горле.
Мужик дернулся, но не мог даже пискнуть. Пальцы Асы — сильные, тренированные, с мозолями от штанги — сжимались все сильнее. Мышцы ее руки вздулись стальными канатами, вены выступили, делая руку похожей на анатомическое пособие.
— Я же сказала: классика за пятьдесят, — голос Асы был ледяным, каждый звук падал в тишину как камень в воду. — Что ты делаешь?
Кирилл чувствовал, как оргазм нарастает. Девушка ускорилась, будто почувствовав его состояние. И сквозь пелену удовольствия, сквозь шум в ушах, он подумал: "По-моему, она ничего такого не говорила".
Все разворачивалось слишком быстро. Он не понимал, что происходит, что говорить, как реагировать. Мир сузился до точки — рот девушки, его нарастающее удовольствие, и фигура Асы на заднем плане, размытая, но такая четкая в своей ярости.
Ася держала мужика за горло и медленно, с расстановкой, напрягла вторую руку в бицепсе. Шар вырос до невероятных размеров, кожа натянулась, вены вздулись синей сетью.
— Ты, урод, — сказала она, чеканя каждое слово, — даже не представляешь, как попал.
Одним движением — быстрым, точным, отточенным годами тренировок — она заломила его, перевернула, поставила раком на кровати. Мужик даже не успел понять, что произошло. Он только взвизгнул, когда его лицо вдавилось в подушку.
— Ну что, нравится? — спросила она, вкладывая в голос всю ярость, всю силу, все презрение. — Нравится?
Мгновение — и в ее руках оказалась та самая игрушка, которую он пытался вставить в нее. Она вогнала ее мужику в зад со всей силы, без подготовки, без смазки.
Игрушка вошла полностью. Мужик взвизгнул — тонко, по-бабьи, дернулся, заскреб руками по кровати. Из глаз брызнули слезы.
Кирилл в абсолютном бреду от происходящего кончил. Девушка даже не обратила внимания на то, что творилось за спиной — просто глотала, как автомат, с пустыми глазами, не останавливаясь ни на секунду.
— Мы уходим, — сказала Ася, выпрямляясь. Голос звучал ровно, будто она только что вытерла пыль с полки. — Бери деньги.
Она подошла к мужику, взяла его за голову двумя руками — так, что он замер, боясь дышать. Его лицо было мокрым от слез и соплей, глаза бегали, губы тряслись.
— Если ты, мразь, еще раз подойдешь ко мне, — прошептала она, приблизив губы к его уху, — я расскажу всем, чем ты тут занимаешься. Всем. Твоей жене. Твоей маме. Твоему начальнику. Понял?
Мужик закивал, часто, истерично.
Кирилл, шатаясь от оргазма и шока, подошел к столу, схватил пачку денег. Бумажки скользили в потных пальцах. Он сунул их в карман шорт и вышел за Асей, даже не застегнув ширинку.
В коридоре Ася просто задыхалась от возмущения.
— Вот ублюдок, — шипела она, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Господи. Какая мразь.
Она быстро шла к лифту, и каждый ее шаг отдавался гулким эхом в пустом коридоре. Кирилл едва поспевал за ней, все еще пытаясь собрать мысли в кучу.
И тут его осенило.
— Ась, — спросил он осторожно, когда двери лифта закрылись. — Ты ведь не была на свингерских встречах, верно?
Ася замерла. Посмотрела на металлические двери лифта, в которых отражалось ее искаженное лицо.
— Поэтому ты и не узнала их символ. Ананас.
Тишина. Только гул лифта.
— Ну... я же сказала тебе, что главный навык — это...
— Держаться уверенно, — закончил Кирилл. Он хотел снова пошутить про куни, но понял, что не надо.
Фантасмагория. Часть первая (неужели это со мной)