Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 24.03.2026 в 11:30
наполнен возбуждением. «Мы оба взрослые».
Глаза внука искали её глаза, ища признаки сожаления или злости. Вместо этого он увидел нечто другое, нечто, что одновременно пугало и возбуждало его: «Похоть. Было ясно, что она ещё не закончила с ним, и это осознание пробежало по его спине дрожью».
— Садись, — приказала Авенира Самуиловна, голос всё ещё низкий и соблазнительный. Давид подчинился, его ноги дрожали, когда он сел на стул напротив дивана. Его член всё ещё был наружу, всё ещё твёрдый, и он не знал, что с ним делать.
Авенира Самуиловна соскользнула с дивана, её обнажённая грудь покачивалась в такт движению. Она подошла к нему, снова схватив его член. Она нежно гладила его, наблюдая, как его глаза закатываются назад.
— Видишь ли, — начала она, её голос был мурлыкающим.
— Это уже не только обо мне. Речь идёт о нас.
Слова повисли в воздухе, наполненные смыслом. Давид кивнул, его мысли метались, от последствий происходящего. Он никогда раньше не испытывал таких чувств к бабушке, но вот они здесь, их тела говорят на языке, который ни один из них не осмеливался произнести.
— Ложись, — приказала Авенира Самуиловна, её голос всё ещё был тихим шёпотом. Давид подчинился, не отводя глаз от неё, когда она забралась на стул, усевшись верхом на него. Бабушка была голая ниже пояса, и вид её голой киски, блестящей от возбуждения, заставлял его член пульсировать в её руке. Она наклонилась вперёд, её грудь коснулась его груди, когда она расположилась над его лицом.
С чувством удивления Давид почувствовал тепло и мягкость её секса на своих щеках. Он никогда раньше не был так близок с женщиной, не говоря, уже о бабушке. Он чувствовал запах её мускуса, запах желания, одновременно чужой и опьяняющий. Её рука направляла его голову, и он увидел открытым вход во влагалище, язык осторожно коснулся её складок. Вкус был неожиданным, но не отталкивал его. Наоборот, это разжигало его любопытство.
— Да, — пробормотала она, запутавшись руками в его волосах. «Вот так».
Язык Давида стал смелее, исследуя мягкие складки её «Детородной дырочки». Он никогда раньше не пробовал женщину, и сладость её возбуждения была не похожа ни на что, что он когда-либо испытывал. Бёдра бабушки нежно покачивались, прижимаясь ближе к его рту. Она чувствовала, как оргазм нарастает, напряжение сжимается в животе, словно пружина, готовая лопнуть.
Её рука направляла его голову, прижимая лицо к своему влагалищу. «Вот», — выдохнула она, указывая пальцем на опухший бугорок клитора. «Поцелуй его, Давид. Заставь меня чувствовать себя хорошо».
Сердце Давида бешено колотилось, когда он следовал её указаниям, язык скользил, по чувствительному бутону. Он никогда не чувствовал себя таким живым, таким связанным с другим человеком. Вкус её, запах её, — это было всепоглощающим. Стоны бабушки становились громче, её бёдра двигались по его лицу, пока он целовал и облизывал её клитор.
— Быстрее, — потребовала она, голос её был напряжён от желания. Давид подчинился, втягивая её клитор в рот и сначала нежно сося, а потом сильнее, когда она подталкивала его. Её костяшки на руках побелели, от напряжения. Она почувствовала, как спираль возбуждения в животе напрягается, давление нарастает, грозя лопнуть.
С внезапной настойчивостью Авенира Самуиловна схватила себя за грудь. Её соски, уже твёрдые от внимания Давида, стали ещё чувствительнее, когда она перекатывала и щипала их между пальцами. Она взяла один в рот, глубоко пососала, и это ощущение вызвало волну удовольствия прямо в её сердце. Вкус самой себя на пальцах был слегка металлическим, напоминая, о её зарождающейся сексуальности.
Авенира Самуиловна потребовала: «Трахни моё влагалище языком». Когда Давид
Чья б корова мычала