Она задрала голову, подняла руки и замерла на секунду. Мышцы живота свело судорогой, кубики пресса выступили так четко, что можно было пересчитать. Груди замерли в верхней точке.
Ее накрыло.
Третий по счету оргазм за этот вечер ударил как цунами. Тело выгнулось дугой — только затылок и пятки касались кровати. Мышцы свело — все сразу, от икр до шеи. Из горла вырвался долгий, низкий стон, переходящий в вой.
Жидкость хлынула из нее — горячая, обильная, заливая ему живот, грудь, простыни. Пот смешался с этим потоком, и Кирилл чувствовал, как она пульсирует вокруг него, сжимаясь и разжимаясь в бешеном ритме.
Она остановилась. Дышала тяжело, глубоко, со свистом. Груди вздымались и опадали. Пот стекал по спине, по груди, по лицу.
— Вот и весь секрет отношений, — сказала она, чуть отдышавшись. — У тебя есть деньги. Может, должность. Может, дача. А у нее есть дырка.
Она хмыкнула и поправила очки, съехавшие на нос.
— И многие попались в эту черную дыру. Почти все.
Она посмотрела на него — сверху вниз, сквозь запотевшие стекла, сквозь пот, сквозь усталость. В ее взгляде было что-то новое — не просто похоть, а что-то вроде нежности.
— Но ты, Кирилл... ты теперь будешь знать. Надо быть сытым.
Она сжала мышцы. Сильно. Изо всех сил. Максимально, как могла. Они сомкнулись вокруг него, как тиски, как капкан, как самая совершенная ловушка в мире.
Кирилл выстрелил в нее — глубоко, сильно, и тело его затряслось в долгом, изматывающем оргазме. Он чувствовал, как семя выходит из него толчками, как Аса принимает это, сжимаясь в такт, выжимая до последней капли.
Ася рухнула на него сверху. Тяжелая, горячая, мокрая. Ее груди расплющились о его грудь, металлические штанги впились в кожу. Кровать жалобно скрипнула под их весом — еще немного, и развалилась бы.
— Сытый кот, — пробормотала она куда-то ему в плечо, обжигая дыханием мокрую кожу. — Он смотрит на всех свысока. А голодный бегает, и все его пинают.
Она перекатилась на бок, с трудом отлепляясь от него. Освободила место. Простыни под ними были мокрые насквозь — от пота, от соков, от всего.
— Вот и все. Весь секрет.
Кирилл придвинулся, положил голову ей на грудь. Тяжелую, огромную, мягкую, с торчащей металлической штангой в соске. Он слышал, как бьется ее сердце — ритмично, сильно, как мотор хорошей машины. Грудь поднималась и опускалась, и вместе с ней поднималась и опускалась его голова.
— Мы выполнили, что хотела твоя мать, — сонно сказала Ася, поглаживая его по волосам мокрой рукой. — Я поговорила про отношения.
Она хихикнула, и от смеха грудь дернулась, чуть не сбросив его голову.
— Была еще практика. Но это будет наш секрет.
Кирилл лежал, слушая, как бьется ее сердце. Ритмично, сильно, как метроном. В такт тому самому ритму, в котором она скакала на нем 5 минут назад.
— Ась, — спросил он тихо, не поднимая головы. — А чем я тебе понравился?
Ася молчала несколько секунд. Только сердце билось под его ухом. Потом ответила:
— Честно?
— Да.
— Ничем.
Кирилл дернулся — как от пинка. Хотел поднять голову, но Ася прижала его обратно ладонью.
— Неприятно, да? — хмыкнула она. — Просто меня накрыло либидо, и ты был рядом. Вот и все.
Пауза. Она гладила его по голове, перебирала мокрые волосы.
— Но сейчас... — она замолчала, подбирая слова. — Сейчас мне очень приятно. Ты ненапряжный. Ты приятный. Ты моешь член.
Она буркнула последнюю фразу с такой интонацией, будто это было самое важное качество в мужчине. Будто это перевешивало все остальное.
После урока