кончиками, перекатывал, тянул, всасывал — и снова, и снова, без остановки.
Эмили заорала в полный голос, уже не контролируя себя. Она схватила руками голову сына и со всей силы вдавила себе в пизду, прижимая его лицо к пульсирующему входу. Бёдра сжались вокруг его головы, зажимая в тиски, не давая пошевелиться, не позволяя отстраниться. И сквирт ударил мощной струёй прямо в лицо Тома — горячий, солоноватый, заливая ему глаза, щёки, губы. Она продолжала кричать, выгибаясь, а он, не в силах оторваться, прильнул губами к её раскрытой дырочке, жадно высасывая её соки.
Когда оргазм немного отпустил её, Эмили взмолилась:
— Солнышко, давай поедим...
Она понимала, что после почти пяти дней без секса, да с учётом еженедельных уколов тестостерона, Том не выдержит и нескольких минут. Но тело требовало еды, сил почти не осталось.
Эмили перевернулась, встала на колени и потянулась к подносу за решёткой, чтобы взять миски с кашей и йогурт.
Том замер, глядя на неё. Мама стояла на коленях, спина прогнулась, ягодицы высоко подняты — и в этой позе её пизда раскрылась перед ним полностью. Влажные, припухшие малые губки выступали наружу, тёмно-розовые, блестящие, словно сами звали, сами просили. Член Тома встал мгновенно, наливаясь кровью до боли.
Он мигом подошёл сзади. Эмили не успела даже взять миску — Том схватил её за бёдра и резко, одним движением, снова вошёл в неё. Она едва успела вцепиться руками в решётку, чтобы не упасть лицом в бетон. Том снова яростно ебал, не давая опомниться.
Потом он наклонился, схватил её груди руками, жадно сжимая их. Его пальцы нашли колечки в её сосках, схватили их, и он начал крутить, тянуть, дёргать в такт толчкам. Эмили закричала, вцепившись в решётку побелевшими пальцами, и новый, мощный оргазм накрыл её с головой, выгибая тело, заставляя сжиматься вокруг его члена в судорожных спазмах. Она кричала в голос, вцепившись в решётку, а он всё не останавливался, продолжая трахать её.
Наконец он кончил — глубоко, мощно, заливая её горячей спермой. Том вытащил член и, не давая себе ни секунды передышки, наклонился, схватил маму за бёдра и приник губами к её пизде. Эмили максимально прогнула спину и приподняла попу, открывая себя полностью, давая сыну полный доступ ко всем мокрым, пульсирующим складочкам. Его язык жадно вылизывал всё, что вытекало, собирая каждую каплю их смешанных соков.
Когда Том закончил, Эмили, не меняя позы, схватила миски с кашей и, развернувшись, быстро протянула одну сыну:
— Том, давай быстро поедим.
Они быстро поели — каша была на редкость вкусной, впрочем, как и всегда, что приносил им Виктор. Горячая, сытная, она возвращала силы, которых почти не осталось.
Как только они доели, Эмили сказала:
— Том, сполосни, пожалуйста, миски.
Том послушно сполоснул их, поставил на поднос и взял две бутылочки с питьевым йогуртом. Эмили тем временем надела на шнурок две гайки — они тихо звякнули, пополняя счёт.
Она посмотрела на шнурок — всего две, надо ещё тринадцать. Но Виктор предупредил, чтобы они не подходили к этой границе вплотную. Значит, нужно ещё несколько раз сверх. Она вздохнула и перевела взгляд на сына, который уже снова смотрел на неё голодным взглядом.
— Работаем, малыш, — сказала она, отставила йогурт и снова легла на спину, раздвинув ноги.
Том мигом очутился между маминых ног, и его член сразу же нашёл её дырочку — влажную, готовую, пульсирующую в ожидании, и скользнул внутрь. Он вошёл медленно, глубоко, наслаждаясь каждым миллиметром, а потом поднял взгляд на её грудь.
Колечки в сосках тускло поблескивали в свете ламп, чуть покачиваясь при каждом её вздохе. Они придавали ей такой развратный,
Дом на краю земли или как Настя мучалась