в ушах, я слышала, как ветер гоняет по пустырю сухие листья. Вибратор работал, заставляя мышцы живота мелко дрожать, но я пока не позволяла себе отдаться этому полностью. Я ждала. Я ждала, когда страх отступит. Меня бросило в жар. Я снова огляделась. Тёмные проёмы окон, груды битого кирпича, выщербленный пол. И я, прикованная к арматуре, как экспонат в музее собственной глупости. Возбуждение пульсировало в такт вибратору, становясь почти невыносимым. Я прикусила губу, чтобы не издать ни звука, и поняла, что на губе уже выступила кровь. Я нарочно оставила трос. Зачем? Чтобы кто-то мог подняться? Чтобы меня нашли? Или чтобы я наконец перестала контролировать всё, каждую мелочь, каждое своё движение? Ноги дрожали и я с трудом оставалась стоять на носочках. Цепь натянулась, звякнув. Таймер показывал ещё 20 минут. Я закрыла глаза, чувствуя, как ветер заброшенного здания обдувает обнажённые плечи, грудь, живот. Где-то внизу хлопнула дверь – или показалось? Но звук не повторился. Только вибратор, моё прерывистое дыхание и бешеный стук сердца, который, казалось, вот-вот разорвёт рёбра. Я запрокинула голову, упираясь затылком в шершавую стену, и позволила себе наконец выдохнуть – протяжно, со стоном. Пальцы ног непроизвольно сжались, впиваясь в бетонную пыль. Мыслей больше не было. Осталось только тело – горячее, влажное, беззащитное, и тишина, которая сгущалась вокруг, обещая либо самое страшное, либо самое желанное.
Таймер отсекал последние минуты. Ветер затих.
Я стояла на носочках, вытянувшись в струну. Мелкая дрожь в икрах, в бёдрах, в животе. Вибратор гудел ровно, безжалостно, и я уже не понимала, где кончается боль от напряжения и начинается то самое, от чего темнеет в глазах. Пальцы рук, заломленные над головой, онемели. Я дышала ртом, часто и поверхностно, как загнанный зверь.
04:51. 04:50.
Цифры на таймере прыгали вниз, и каждая секунда отдавалась где-то в основании позвоночника. Я смотрела на них не отрываясь, молясь, чтобы никто не пришёл. И в ту же секунду понимала, что молюсь обратному. Что если бы сейчас в проёме показалась чья-то тень, я бы закричала. От ужаса или от облегчения, уже не разобрать.
03:12. 03:11.
Ноги свело судорогой. Я не удержалась, повисла на цепях, и запястья пронзила острая боль - стяжки впились в кожу. Из горла вырвался сдавленный звук, похожий на всхлип. Вибратор сместился, давление стало сильнее, и меня накрыло волной - жаркой, тягучей, без единой мысли. Я выгнулась, насколько позволяли цепи, и провалилась в это состояние с головой, чувствуя, как бетонная стена царапает спину, как собственные пальцы судорожно сжимаются в кулаки, как где-то далеко, на самом дне сознания, щёлкают секунды.
00:01. 00:00.
Замок щёлкнул. Цепь со звоном упала на пол. Руки повисли плетьми, и я рухнула, не в силах удержать тело. В груди разрывался крик и я выпустила его в бетонный пол, хрипло, надрывно, пока вибратор продолжал свою работу, а тело била крупная дрожь.
Я не знаю, сколько прошло времени. Минута. Пять. Я лежала на холодном полу, с запястьями, исчерченными красными полосами, с влажными волосами прилипшими к вискам. Вибратор я выключила, когда смогла дотянуться. Тишина оглушала.
И в этой тишине я услышала мысль. Чистую, ясную, как лезвие.
Я хочу снова.
Это было не просто "хочу". Это было не "удовольствие" в привычном смысле. Это было как наркотик, когда тело запоминает, что можно выйти за свои пределы, раствориться в страхе и беспомощности, а потом вернуться, разбитой, но живой. И в тот момент, когда таймер щёлкнул, я почувствовала пустоту.
Я посмотрела на рюкзак. На одежду. На ножницы, которыми можно перерезать стяжки. На цепь, замки, таймер, прищепки.
Валентина Александровна