что-то забавное. Кларк смотрит на меня, его губы расплываются в нежной улыбке, он даже тихонько смеется.
— Ну ты и чудо, — смеется он, не убирая пальца с моей нижней губы. — На игре были футбольные скауты из Миннесоты. Смотрели, как я играю. Ну, присматривали кандидатов на стипендию.
У меня взлетают брови, и он понимает, что я хочу сказать.
— Да, знаю, знаю. Я еще только десятиклассник. Но скаутить начинают рано. У меня есть еще как минимум год, прежде чем определяться с колледжем.
Я облизываю губы и смотрю на него «томным взглядом» — ну, по крайней мере, я стараюсь. Он такой невероятный, рядом с ним я чувствую себя такой... особенной. Я хочу его. Может, я и слабачка, раз так легко сдаюсь чувствам, но я хочу его.
К моему разочарованию, он, кажется, не считывает мое приглашение к поцелую. Вместо этого он просто смотрит на меня, его сердце колотится так сильно, что я это слышу. Но он не наклоняется ко мне. Он тупит или я ему больше не интересна? Будь я посмелее, сама бы потянулась к нему, но смелости не хватает. Может, у него та же дилемма, несмотря на образ красавчика-спортсмена? Он хоть понимает, насколько он хорош?
— Ну что, — Кларк неловко почесывает шею, выходя из нашего «кокона». — Пойдем перекусим? Я умираю с голоду. Он достает ключи и открывает машину.
Подавляя разочарование, я иду к пассажирскому сиденью и запрыгиваю внутрь. Почему он меня не поцеловал? Может, выжидает... новое чувство предвкушения заставляет сердце биться чаще, а ноги — подрагивать. Это азарт неизвестности, неизведанные воды и зарождающиеся отношения. Случиться может что угодно. Но один вопрос не дает мне покоя: когда же он меня поцелует?
В закусочной: видеоигры и чизбургеры
— А чем ты занимаешься в свободное время? — спрашивает Кларк, когда мы садимся друг напротив друга в закусочной. Нам уже принесли горячий шоколад, но еду мы еще ждем. Кларк сначала предложил взять газировку — диетическую колу, — но я быстро пресекла эту затею. Слишком холодно для газировки, да я ее и не пью: от нее болит голова, и мне не нравится, как пузырьки щекочут горло.
В закусочной почти пусто, так как уже поздно, и нам досталась отличная кабинка. Обожаю такие диванчики, да и пятая точка, уставшая от холодных трибун, благодарна за мягкость.
Я закусываю губу и начинаю показывать слова на языке жестов.
— Ты... учишь язык жестов?
Киваю, радуясь, что он понял. Хотя мы провели вместе от силы часов десять, Кларк понимает меня очень хорошо. Мне редко приходится что-то писать или долго объяснять. От этого на душе становится тепло.
— Это круто, — улыбается он. — Реально круто. Недавно начала?
Снова киваю, широко улыбаясь. Я начала учить его после потери голоса, и он, скорее всего, об этом догадывается. Кажется, Кларк намеренно избегает темы моей немоты, и я ему за это благодарна. Я и сама стараюсь на этом не зацикливаться: мысли об инвалидности всегда вгоняют в тоску, заставляя признать, что «нормальной» жизни у меня больше не будет.
— А другие хобби есть?
Я мешкаю секунду, а потом выставляю руки перед собой, сжимая воображаемый геймпад. Нажимаю на несуществующие кнопки, изображая игру, пока он не понимает, что я имею в виду. Конечно, я больше играю на ПК, чем на консоли, но изобразить компьютерную игру сложнее. Глядя на Кларка, я закусываю губу, боясь его реакции.
К моему удивлению, его глаза загораются. Я ждала, что он рассмеется и назовет меня задротом, но он явно заинтересован. Сердце ликует, я с трудом сдерживаю улыбку.
Милая Наташка