процедурой, не переживайте. Просто тут такой свет... от него болят глаза.
Он указал на окно, за которым полыхало тропическое солнце.
Кирилл не унимался:
— Вы будете смеяться, доктор, но у меня были ваши очки во сне.
Доктор замер. Повернулся к нему всем корпусом. Мундир скрипнул. Он был искренне заинтересован.
— Тогда вам снятся вещие сны. Это редкость. Что вам еще снилось?
Кирилл начал прокручивать в уме суккубов, троны, битвы, королеву. Покраснел.
— Не помню, — буркнул он.
Доктор усмехнулся.
— Видимо, там было еще что-то очень интересное. Но пройдемте в операционную.
Процедура заняла минут двадцать пять, не больше. Кирилл лежал на операционном столе под местной анестезией, чувствуя, как доктор Кроу работает с его телом — уверенно, точно, почти невесомо. В какой-то момент он снял очки, и попросил Кирилла закрыть свои глаза.
— Прошу простить меня, — произнес доктор. Это моя единственная просьба...для вашего же блага.
Кирилл не стал спорить, да и как-то опасался.
Ася осталась в приемной, листая глянцевый журнал про новые типы ботокса и гиалуронки. Попытки завязать разговор с девушкой на ресепшн были безуспешны — та деликатно улыбалась и смотрела абсолютно мертвыми глазами. Как будто у нее была заложена программа, и она кончилась, а батарейки сели.
Асе было, в общем-то, безразлично. Она думала о том, как выпутаться из этой передряги. Единственное, что ее реально испугало — что ее посадят в тюрьму и она потеряет свое тело. Свой образ жизни. Это было куда страшнее, чем потеря дружбы с Ириной. Эта было бы очень неприятно, но мысли снова стать отечной, толстой теткой, об которую будут вытирать ноги — эта мысль вгоняла Асю в натуральный ужас. Она понимала, что сама виновата, конечно. Бить Кирилла было неправильно. Но эмоции плюс химия плюс сила свели ее с ума на тот момент.
— Ась, мы закончили, — раздался голос Кирилла.
Он вышел из операционной, чуть пошатываясь. Доктор аккуратно поддерживал его под локоть. Мундир его сидел идеально, ни одной складки.
— Когда доедете, уже все будет в порядке, — сказал доктор. И добавил с улыбкой: — Наслаждайтесь.
В машине ехали молча. Ася обдумывала цену — она была ощутимой, и непонятно за что, собственно. Что вообще происходит? Так же молча поднялись на этаж.
Когда дверь номера Аси захлопнулась, Кирилл сказал абсолютно каменным голосом:
— На колени.
Ася замешкалась. Было видно, что ее это все не устраивает. Что внутри нее борются страх, гордость, желание послать его куда подальше.
— На колени, — повторил Кирилл. — Или местный суд будет судить тебя за сексуальное насилие. Как думаешь, эта тропическая тюрьма будет страннее, чем наша клиника сегодня?
Животный страх затопил сознание Аси. Она вспомнила свои мысли о тюрьме, о потере тела, о возвращении в ту жизнь, от которой она так долго бежала. Ноги подкосились сами собой.
Она встала на колени.
Кирилл посмотрел на нее сверху вниз — на эту огромную, мускулистую женщину, стоящую перед ним на коленях. Ее бицепсы, даже в расслабленном состоянии огромные, безвольно лежали на бедрах. Груди тяжело вздымались. Татуировки поблескивали в свете ламп. Он видел каждую вену на ее руках, каждый кубик пресса, каждую ложбинку между мышцами. Это тело, сейчас принадлежало ему.
— Стой здесь, — сказал он. — Я должен зайти в ванную.
Время тянулось. Минута. Две. Три. Ася стояла на коленях, чувствуя, как затекают ноги, как ноют квадрицепсы от непривычной позы. Она смотрела в одну точку на ковре и пыталась не думать о том, что будет дальше.
Дверь ванной открылась.
Ася подняла глаза — и рот ее открылся от удивления и шока.
Кирилл вышел из ванной с... толстенным членом. Он не стал длиннее — нет.
Первый секс комом